Дворянство представляет барон дю Пон-Сен-Пьер. Он говорит тоже стоя, обернувшись к королю. В выспренной речи оратора нет никаких политических замечаний: «Вы, Мадам, как вторая Бланка Кастильская, мать Людовика Святого, благодаря своей осмотрительности и мудрости достойно выполнили возложенное на вас регентство и заслуживаете того, чтобы вас, как и ее, назвали самой мудрой государыней своего века». Свою речь барон завершил, сказав несколько нелестных слов в адрес третьего сословия и пообещав верность дворянства, которое отдает королю «сердце, храбрость, рвение, собственность, оружие, кровь и жизнь».
От третьего сословия выступил купеческий старшина Робер Мирон. Он произнес речь, стоя на коленях, но в очень суровых выражениях. Быстро разделавшись с обязательной похвалой в адрес королевы матери и с неизбежным сравнением с Бланкой Кастильской, оратор заговорил о злоупотреблениях: лихоимство военных и финансистов, неоправданное освобождение от налогов, чрезмерные содержания принцев, безнаказанность зачинщиков беспорядков, засилье фаворитов. Кто виноват во всем этом? Робер Мирон не колеблясь называет виновника — слабое правительство, а следовательно, королева. Он ловко, но недвусмысленно заканчивает свою речь: «Кто поверит в этот парадокс: добродетели вызвали пороки, излишняя доброта, милосердие и обходительность Вашего Величества стали причиной наглости, безнаказанности и безбожия, а их следствием — бесчисленные несчастья, общее несоблюдение божественных и человеческих установлений и, наконец, всеобщий отказ от правил всех сословий этого королевства».
После выступления Робера Мирона канцлер закрывает заседание. Все довольны. Присутствующие убеждены, что они только что присутствовали при историческом событии.
На последующих заседаниях сословий обсуждение шло по трем основным направлениям: отношения между королем и папой, продажа должностей, государственные финансы.
Работа Генеральных штатов
Уже около тысячи лет в странах христианского Запада шли споры об отношениях между духовной и светской властью. Французское духовенство, которое стремилось сохранить независимость от Рима, но признавало главенство папы, занимало в этом вопросе гибкую позицию: соглашаясь с тем, что король получает корону только от Господа, духовенство при этом считало недопустимой для совести французских католиков мысль о возможности царствования короля-протестанта. Духовенство стремилось, чтобы решения Тридентского собора были возведены в ранг закона королевства, что способствовало бы развитию католицизма.
Третье сословие подозревало духовенство в ультрамонтанстве и противопоставило ему свою знаменитую «Статью третьего сословия», которая должна была стать первой в наказах Генеральных штатов: «…нижайше просить короля принять как главный закон королевства то, что король является сувереном своего государства и получает свою корону только от одного Господа, и нет никакой власти на земле — светской или духовной, которая бы имела какое-либо право на его королевство или могла бы лишить это королевство священной особы наших королей, ни принудить или освободить от повиновения его подданных под любым предлогом».
Духовенство умоляло короля изъять статью из наказов третьего сословия и смогло уговорить дворянство присоединиться к просьбе. Третье сословие заупрямилось и требовало утвердить положение как закон королевства. Марии Медичи удалось избежать этого путем крючкотворства: она добилась от третьего сословия, что статья не будет вписана в их наказы и место первой статьи останется незаполненным, но пообещала, что король, согласившийся принять текст, внимательно его рассмотрит и позже даст ответ.
Третье сословие отомстило духовенству, отказавшись признать установления Тридентского собора как закон королевства. Но по второму важному вопросу — продажа должностей — в мнениях депутатов царило удивительное согласие.
Когда-то должности были бесплатными, но со временем они превратились в один из самых важных источников дохода для французской монархии, постоянно испытывавшей нужду в деньгах: в среднем, ежегодная пошлина приносила между 1 500 000 и 1 800 000 ливров.
Но в сентябре 1614 года штаты Нормандии потребовали упразднения этого налога, а в ноябре ассамблея дворянства Генеральных штатов просила короля о его отмене на 1615 год. 5 декабря король удовлетворил их просьбу. Затем к дворянству присоединилось духовенство и третье сословие.