Возвратившись в Антверпен, Рубенс выполняет этюды в цвете на дубовых досках размером 65 × 50 сантиметров. Королева по-прежнему одобряет его работу, но Людовик остался недоволен первыми четырьмя карандашными набросками «Истории Константина». Придворные, которым король их показал, считали, что ноги персонажей слишком уж искривлены.
Королева торопит художника, и 24 мая 1623 года Рубенс привозит девять законченных полотен и демонстрирует их королеве, специально для этого приехавшей из Фонтенбло. Она находит, что они «необычайно удались» и требует, чтобы все было закончено к 4 февраля 1625 года.
Не теряя времени, художник располагается прямо в Люксембурге, где пишет две картины под присмотром королевы-матери. Сюжет одной из них наиболее деликатен: «Мария Медичи, покидающая Париж». Он превращается в «Процветание регентства». Это дает возможность художнику проводить много времени с королевой и, ловко строя беседы, выяснить направления ее политики и позицию двора.
Ателье Рубенса в Антверпене работало в полную силу, а сам он в Париже все больше увлекался дипломатической деятельностью. Он даже несколько продвинулся вперед в своих попытках разубедить французское правительство вмешиваться в войну между Голландией и Испанией. Начиная с 30 сентября 1623 года Рубенс стал утвержденным дипломатом, получая жалование от правительства эрцгерцогини. Но французский посол в Брюсселе де Божи не особенно почтительно относится к случайному коллеге.
В начале февраля 1625 Рубенс следит за размещением картин и делает два портрета Марии Медичи. Один из них находится в мадридском музее Прадо, другой — в музее Лувра. Королеве-матери уже больше пятидесяти лет, она величественна, но ее черты расплылись, лицо увяло.
8 мая, в день помолвки Генриетты Французской и Карла I, короля Англии, все картины находились на своем месте в галерее Люксембургского дворца. 11 мая во время свадебной церемонии, на которой присутствовал Рубенс, не выдержав тяжести, обрушилось возвышение для гостей. Художник в последний момент уцепился за стойки помоста, но тридцать человек провалились. К счастью, никто серьезно не пострадал.
Через несколько дней после свадебных торжеств, Мария открыла галерею. 16 мая 1625 года она устроила праздник в Люксембургском дворце, расточая похвалы работе художника. Королю особенно понравилась картина «Счастье регентства», перед которой он на некоторое время задержался и очень хвалил.
Рубенсу оставалось получить деньги, но он не смог встретиться с суперинтендантом свиты королевы кардиналом де Ришелье: тот оказался страшно занят. 24 мая в Париж прибыл герцог Бэкингем, взволновавший Анну Австрийскую и устроивший тем самым скандал при Французском дворе.
Поэтому Рубенс решил уехать в Антверпен, надеясь быстро получить оплату. В октябре, потеряв терпение, он возвращается в Париж, его принимают очень любезно, но денег не дают. 22 октября он пишет одному из своих друзей: «Мне надоел этот двор, и если мне не заплатят сообразно моей службе королеве, ноги моей больше здесь не будет».
Рубенс боится, что из-за своих постоянных просьб об оплате он потеряет заказ на историю Генриха IV, который для него очень выгоден. Он применил свои дипломатические таланты, что временно решило проблему к его выгоде: ему заплатят и история Генриха IV останется за ним. Правда, не надолго: его роль официозного дипломата на службе правительства Брюсселя делает его подозрительным в глазах Ришелье. Когда отношения Марин Медичи и Ришелье дойдут до разрыва после Дня одураченных, Ришелье устроит так, что заберет заказ у художника. В 1630 году Рубенс написал уже семь картин из этой серии.
Через несколько месяцев восторги Марии по поводу картин несколько поостыли. Она не особенно любила живопись и, использовав картины в политических целях, перестала ими интересоваться. Огромное количество аллегорий приводило королеву в отчаяние, и ей приходилось просить объяснения некоторых символов. Надо признать, что их смысл не всегда был ясен, и именно их изобилие отталкивает сегодня зрителя. Многие композиции грешат театральной вычурностью, но лучшие, несомненно, «Прибытие Марии Медичи в Марсель», «Свадьба во Флоренции» и «Коронация королевы». Совершенство последней вдохновляло многие поколения художников и послужило образцом для «Коронации Наполеона» Давида.
Людовик — Ришелье — Мария: безоблачное согласие
В годы безоблачного согласия, установившегося между Марией Медичи, Людовиком XIII и Ришелье, роли были распределены: король правит, находит понимание и советы у своей матери, кардинал, «креатура» королевы-матери, верно служит интересам короля.