Работы было слишком много, Марии пришлось остаться на работе допоздна, чтобы закончить. Если раньше начальница не загружала её стольким количеством работы, теперь, видимо из-за ревности, она накатала целый список с необходимым к сдаче и требующем строчного выполнения. Чтоже, это, впрочем, не было для шатенки проблемой, была в этом какая-то романтика: оставаться на ночь в офисе и неспешно работать, попивая кофе и глядя на мерцание улицы.
Неожиданно, стук в дверь прервал её идиллию. Мария бегло взглянула на время и вздохнула, время на часах всего девять вечера, вполне возможно, что кто-то тоже заработался и просто не успел что-то сдать.
- Войдите, - отозвалась девушка, быстро допечатав последние строчки в очередном документе и нажав кнопку «печать» повернулась в сторону двери. И прерывисто вздохнула.
- Мария Алексеевна, я все больше хочу забрать Вас себе – такая отдача работе, достойна похвал! – поплыл по приемной лукавый голос Альберта. Мужчина закрыл дверь и потянулся было к ключу, торчащему из замка, но решил не заканчивать игру так быстро.
- Вы и сами показываете такие результаты, нечему удивляться. – отрезала девушка, забирая из принтера бумагу и внимательно начиная разглядывать её. Ну как, внимательно… Она постоянно косилась на севшего на диванчик брюнета и нервно покачивала ногой. Ну и зачем он опять пришел?
Разговор с Ольгой еще обрывисто напоминал ей о предупреждениях, но черт, какой же он… Великолепный. Его стальной взгляд плавил, раздевал и съедал, как голодный зверь. С немым восхищением смотрел он на загнанную в угол лань – жертву, попавшую в его лапы. Сначала помучает, доведет до изнеможения и, когда она упадет к его ногам, будет мучительно медленно сдирать кожу, обнажая желанную мякоть.
- Как закончите, пойдем в ресторан. – приказ, не предложение.
- Н-нет. – с трудом высказала она протест. Сердце разрывалось на части от желания провести с шикарным мужчиной ужин и наказанием начальницы. Что важнее: личная жизнь или уважение?
Мужчина промолчал, однако, хмыкнул, явно не принимающий отказа.
Мария тянула время, вытягивала из каждого своего задания максимум, с деланным усердием проверяя каждую буковку. Альберт, молчаливо наблюдал за девушкой, однако, ничего не высказывал, хотя, вздохи его, явно намекали на то, что он ждет и все еще тут.
Всему приходит конец, как и заданиям девушки, так и её бодрости с силой. Она уже неприлично клевала носом, но остался еще этот дядя, который не собирался отступать.
- Закончили? – кажется, совсем не уставший спросил он.
- Да, но я искренне не понимаю зачем Вы тут сидите. – состроила дурочку Шаповалова. Ей совершенно не хотелось сейчас куда-либо ехать, кроме как домой. Начав собираться, она быстро сложила в сумку телефон с планшетом и парой документов, выцепила пальто из шкафа и вместе с мужчиной, вышла из приемной, закрыв её на ключ. – Я свою работу на сегодня закончила…
- Значит, - он ловко подцепил её под локоть, не давая ей возможности выбраться из такого наглого жеста. – идем в ресторан. Я угощу Вас, Мария, чашечкой вкуснейшего кофе, сразу забудете про сон. – с невозможно двусмысленным намеком сказано.
- Так. – резко остановившись, она чуть пошатнулась. – может, я плохо говорю по-русски, но повторяю, медленно и максимально простым языком: Я. Не. Пойду. С Вами. В. Ресторан.
- Еще скажите что сядете сейчас за руль и поедете в таком состоянии домой. – усмехнулся начальник, продолжая против воли вести девушку к лифту. Очень, хочется сказать, хищно вести.
- Альберт Максимович! – громко рявкнула она, попытавшись вырвать руку. – Я не хочу. Вам это понятно? – взгляд голубых глаз потемнел в праведном гневе.
- Вот как. Чтож, тогда, позвольте мне хотя бы довести Вас до дома. Вы клюете носом, не дай Вселенная, врежетесь куда или попадете в аварию. – теперь и его голос был строгим и беспринципным.
- Хорошо. – выдохнула шатенка, опустившись на парковку под зданием и внимательно высматривая свою машину. Вон она, стоит, грустно поблёскивая фарами. «Нет, малышка, я не в состоянии» ответила она своему авто. Будучи занятой рассматриванием своей машины, она и не заметила, как подошла к мерседесу, идеально черного цвета, наполированного так, что в нем, кажется, видно её отражение четче, чем в зеркале.