- Да кольцо у неё на пальце было, - махнул рукой Матвей Григорьевич. – Я ж дружбу Семёном вожу. И с Французом их тоже. Они ж её замуж готовились отдавать. Яковлевич очень был горд. Говорил, дескать: «партия хорошая». А потом Машка – то с Семёном куда-то уехала. Два года их не было. В августе, в аккурат после возвращения Петра Алексеевича, они вернулись. И Француз с ними здесь поселился. А в ноябре я заметил, что кольца Марья уже не носит. Ты ж Игнат с ней дружбу водишь?
Второй парень поморщился неуверенно.
- С ней все дружбу водят. Да никто ничего про неё не знает. Чья дочь? Кто родня? То пропадает, то появляется. Детей малых любит. Она с моими сестрами водится. Учить их пытается. Образованная сверх меры, я бы сказал.
- А что со связью с жертвами? – вернулся к основной теме Михаил.
Стрельцы переглянулись и отчитались один за другим. В результате получилось, что с прочими близких знакомств девушка не водила. И Михаил даже появилась мысль, что оно и к лучшему. Однако, предоставленная ими информация была совершенно не мыслимой. Как оказалось – знали хоть и обрывочно, но всё же много. В иной раз – он бы все эти показания и свои домыслы отправил бы прямиком к отцу. Да приписал бы: «Ой ли?».
- Хорошо, - наконец кивнул сыскарь. – Тогда поступим так. Все свободны, а Игната я тогда попрошу доехать до Семёна этого. Попросите прислать Марию ко мне на допрос на послезавтра.
Все кивнули и разошлись. И уже оставшись один, вынул чистую бумагу и попытался сложить набросанные факты в единую картину.
Но, надо сказать, что повторный разговор с Михайловой ничего не дал.
Девушка явилась в тот же вечер и с сопровождением. «Черкас», как меж собой его звали сыскарские стрельцы, оказался огромным мужчиной. Ромодановский-младший, увидев входящего в его кабинет медведя, вынужденного пригнуться, чтобы не задеть верхнюю балку двери, сначала даже струхнул.
Отрекомендованный воспитанницей как Семён Яковлевич, мужчина поздоровался и угрюмо встал возле стены, совершенно не мешая разговору, но, как сыч, следящий за его ходом.
Мария подтвердила, что была косвенно знакома со всеми перечисленными девушками. Но близкой дружбы никогда с ними не водила, а с погибшими юношами вообще не пересекалась.
- Что же касается Евдокии, - сказала единственная свидетельница, чуть закусив губу. – Мы с ней действительно не ладили особо. Но ничего плохого я ей не желала. Она же даже ушла со службы, вышла замуж и должна была уехать?
- Не успела, - кивнул Михаил. – А в чём заключалась суть Вашего конфликта?
- Ой, да оставьте, какой конфликт. Просто она была слишком уж верной своей госпоже. А она в свою очередь не любила очень меня. Конфликт принадлежностей.
- Конфликт с Евдокией Лопухиной? – с сомнением переспросил мужчина. – Какое же Вы имеете отношение к царской родне? Мало кто может похвастаться такой противницей.
Она задумалась. Михаил видел, что в ней борются два желания – ответить честно и не сказать лишнего.
- Скажем так, - наконец ответила Мария. – я воспитанница у сестёр нашего Государя. А они дамы с норовом и Лопухину не приняли. А коль я с ними, то значит против неё – у бывшей Царицы такое мнение было.
- Значит: причин конфликтовать лично с Давлетовой у Вас не было.
- Никаких. Она думала, что унижает меня. Но это так глупо выглядело.
- Забавно всё равно, что все убитые были вашими знакомцами, - не смог не сказать, в последний раз пытаясь задеть девушку, мужчина, а потом глянул на её няньку-казака и попросил его, - Оставьте нас пожалуйста.
Тот внимательно посмотрел на воспитанницу и вышел только дождавшись её утвердительного кивка, предварительно заметив: «Если что я за дверью». Кому точно то было сказано неизвестно. Скорее всего всем: и Марии, и Михаилу, и стрельцам, толпившимся в коридоре.
Оставшись наедине, молодые люди долго смотрели друг другу в глаза.
- А теперь позвольте небольшой экскурс в одну очень занимательную историю.
- Пожалуйста, - благосклонно кивнула девушка.
— Вот в этой папочке – есть информация, которую нам удалось собрать, - сказал Михаил, вынимая пару листов, и внимательно посмотрел на единственную свидетельницу.
Мария сидела, словно сделанная из белого камня. Было видно, что то, что сказано в этих листках, ей уже не нравилось.
- Так вот, - начал сыскарь. - Это краткая информация о человеке. У нас таких много. В основном на воров и убийц всяких, но этот о девице. Интересно?
- Мне семнадцать. Может лучше о молодом и неженатом? – попыталась пошутить девица в ответ, накручивая локон на палец.