Михаил теперь понял, что ощущала та собака. Когда ты понимаешь, что драка – это единственный выход, но драться тебе нечем.
Московский душегуб хоть и был ранен, но он был практически на три головы выше и гораздо шире в плечах. Словно огромный тур навис над деревенским телёнком.
Сыскарь приготовился к бою с не самым лучшим для себя концом. А уж когда из чёрного балахона показался нож, Михаил только усмехнулся.
Но завершить задуманное ему не дали. Душегуб уже замахнулся на сыскаря, как на него кто-то кинулся со спины.
- Дура, - только и успел подумать Ромодановский, когда убийца скинул девушку на землю и она отлетела на несколько метров по снегу и грязи.
В тот же момент улица словно бы ожила. Звуки выстрелов и борьбы разбудили жителей окрестных домов. Минута – другая и они бы выскочили в ночь: это встревожило убийцу.
В последний момент перед тем, как Душегуб был готов кинуться в бега, грохнул новый одинокий залп, сбивший фонарь. Последняя капля была пролита, и «зверь» метнулся в Казёный переулок, оттолкнув попытавшегося перегородить ему путь сыскаря. Только что-то лёгкое обожгло руку, и Михаил увидел прорезанный рукав, из которого шёл запах крови.
- Барин! – подлетел его конюх. – Догнать? Уйдёт ведь.
- Пусть сдохнет. Завтра по следам крови отыщу, -поморщился Михаил, и повернулся к одинокой немного позабытой фигурке, приютившейся на брусчатке.
Все вокруг галдели, на перебой спрашивали: «Что случилось?». «Белая кость» на улицу не вышла, наблюдая из окон и с крылец. А вот слуг выгнали. Принесённые ими факелы дали свет. Сыскарь сплюнул на землю, и помешал крепкому дворовому наступить на притаившейся среди соломы нож.
Он был самый простой. Кухонный. С вплавленной в деревянную руку длинным широким клинком, немного неровный, но крайне острый.
- Полотенце кухонное дайте, - крикнул он в толпу.
В принесённый рушник он завернут оставленное оружие и отдал его конюху, наказав принести в дом, не трогать и оставить в столовой. Наконец, оставшись один на один со своими мыслями, он смог обратиться к своей главной «проблеме».
Мария так и сидела в нескольких метрах от него в не по погоде лёгком кафтане и платье на грязных булыжниках и пыталась откашляться. По одежде Михаил сделал вывод, что девушка явно в спешке сбежала из дома.
- Идти можешь? – спросил он, зажимая порез на руке.
Михайлову трясло. Он это только приблизившись увидел. Её, и без того большие глаза, были распахнуты и зрачки ходили ходуном. Но она смогла зацепиться взглядом за его рану и попытаться что-то сказать. Из груди вырвался полухрип – полушёпот. Мерзавец сильно сдавил её горло.
Затем Мария попыталась встать, но одна нога подогнулась и, если бы Михаил её не поймал, то рухнула бы обратно.
- Колено? – догадался он. – Левое? Правое?
Но добиться чего-либо вразумительного, как понял мужчина, было от неё невозможно. Царская племянница, испуганная и ещё не пришедшая в себя, безрезультатно пыталась порвать на себе подол платья, чтобы перевязать сыскаря. С его руки всё ещё капала кровь.
Михаил перехватил её за талию, чтобы удерживать было удобнее, но пальцы его коснулись чего-то знакомо уже липкого и вязкого.
- Ткнул всё-таки, - понял он, припоминая, что всех своих жертв душегуб сначала встречал ножом в правый бок, потом придушивал, а после уже горло резал.
Александр Данилович, так и не выпустивший пистоль из рук, подошёл к Ромодановскому, взявшему вырывающуюся девушку на руки.
- Михаил Фёдорович, может хоть Вы объясните мне, что здесь происходит? Сейчас Вы посадите Машу в мою карету. Её отвезут домой, а Вы…
- Сейчас я отнесу Марию Фёдоровну к себе домой, - спокойно, но настойчиво ответил мужчина, - Всыплю ей по первое число чем-нибудь. Желательно плетью, чтобы не шастала одна ночью. А Вы, милостивый государь, пошлите за лекарем Августом Семёновым. Он живёт в крашеном зелёном доме на Пречистенке, в Лопухинском переулке. А потом можете зайти в дом. Или Вы куда-то спешили?
- Мария! – возмущённо попытался воскликнуть Меншиков, призывая притихшую воспитанницу встать на свою сторону.
- Она Вас сейчас ничего все равно не ответит. Горло слишком серьёзно пострадало, - ответил за девушку сыскарь, и, двинувшись вверх по улице, прикрикнул сначала оставшимся на улице соседям, а потом уже и своим дворовым. – Разошлись все по дворам! Никита, грейте воду. Не хватало заразу подхватить ещё какую.
04.03.1701
Мария поняла, что ей хорошо. Впервые, возможно, за очень долгое время. Голова лежала на мягкой подушке, вокруг тела обёрнуто одеяло. Было тепло, уютно. В комнате пахло по-особенному: яблоками и чем-то сладким.