— Твой муж, Архелай, был моим другом. Недолго, но был, — ответил я.
— Правда? — спросила она. — Архелай был очень мил. Предыдущего своего жениха я задушила.
— Сама? — тихонько засмеялся я.
— Нет. Но я велела это сделать.
От нее пахло чем-то диковинным и душным, почти как в моей комнате, но еще острее. Я подошел к кровати, и Береника спустила ноги на пол, стала разглядывать меня.
Мне всегда нравились только победители, но здесь мои симпатии встали на сторону побежденной.
— Мне так страшно умирать, — сказала она доверительно. — Не могу думать об этом. Ты был так добр ко мне.
Я сказал:
— Если бы я мог тебе помочь…
— Ты можешь, — прервала она меня. — Ты можешь помочь мне, Марк Антоний.
Я подумал, что она попросит меня тайно вывести ее или еще что-нибудь в этом роде, но Береника принялась гладить меня по животу.
Я истосковался по женщине, которая ляжет под меня добровольно, без криков о милосердии и о деньгах. Не было нужды просить меня два раза.
Как ты понимаешь, никогда прежде у меня еще не было царицы, пусть и бывшей, и само это чувство — обладание чем-то столько ценным, возносило меня на небеса. Она не издавала ни звука, и я тоже, мы делали все тихо-тихо, только в самом конце я не смог удержаться от радостного смеха, и Береника ладошкой зажала мне рот. Ее кровать была такая большая и просторная, удобная для того, чтобы хорошенько исследовать царицу-царевну Беренику.
Когда мы закончили, она, тяжело дыша, прижала руку к вспотевшей полной груди и ущипнула себя за темный сосок.
— Да, — сказала Береника. — Так намного лучше.
На ней были только украшения и больше ничего. Я рассматривал их причудливые формы и гладил Беренику по бедру.
Она сказала:
— Ужасно думать, что мою голову покажут всем этим неумытым людям, и они будут смеяться над ней. Они грубы и плохо пахнут. Они могут плюнуть мне в глаза. Хотя мои глаза все равно не будут видеть.
Пот блестел на всем ее теле и причудливо смешивался с запахом благовоний.
— После смерти я стану богиней, — сказала Береника, повернувшись ко мне. — Я уже богиня, но после смерти произойдет воплощение. Ты делал любовь с богиней.
Я прошептал:
— Такого со мной еще не случалось.
— Моя сестра Клеопатра считает, что я совсем глупенькая. Это не так. Она любит меня, но не понимает. Никто не понимает меня.
— Ты очень хорошенькая, — сказал я, не зная, как ее утешить. — Одно из самых прекрасных существ на свете.
Береника наморщила носик.
— Хорошенькая. Надо же! Всего лишь хорошенькая! Если хорошенькая девушка — одно из самых прекрасных существ на свете, то разве этот свет хоть чего-нибудь стоит?
Я приложил палец к ее губам.
— Тише. Ты сама сказала.
— Да, — она кивнула. — Точно. Папенька мог бы пощадить меня, если бы я сдалась, как ты думаешь? Если бы не случилось этого боя? Так досадно.
— Скорее нет, — ответил я. — Он у тебя не из самых милосердных.
На самом деле, я думал, что это было возможно. Но разве стоило расстраивать ее, если все уже сложилось именно так?
— Да уж, — сказала она. — Значит, никакого выхода не было? Совсем-совсем?
— Нет, — сказал я. — Но ты ведь царица.
— Царевна, — сказала она. — Теперь я снова царевна, и больше никто.
— Царевна — это уже кое-что. И ты успела подержать в руках страну столь прекрасную, что замирает сердце.
Забавно, что это утешение теперь вполне применимо ко мне: я тоже успел подержать в руках эту страну и даже двух ее цариц.
— Я хотела бы родиться животным, — сказала она, снимая и надевая браслет, рука ее проскальзывала в него легко, хотя сидел он крепко, даже все наши забавы не смогли его сдвинуть. А теперь он так скользил от одного умышленного движения — все-таки у них отличные ювелиры.
— Каким? — спросил я.
— Красивым. Я хотела бы жить во дворце. Может быть, павлином. Только мальчиком. Их девочки ужасно некрасивые. Моя сестра Клеопатра никогда не будет в безопасности. Отец запомнит мое преступление и однажды обязательно припишет его ей.
— А она умная девочка? — спросил я, чтобы сказать хоть что-нибудь.
— Очень, хоть и младше меня. Все время пишет и читает. Какая скука.
Я сказал:
— Значит, с ней все будет хорошо. Слышал, умные люди умеют предсказать событие до его наступления.
— Как гадатели?
— Наверное. Не знаю, я тоже не великий умник.
Береника улыбнулась.
— В этом мы похожи. Ты хочешь меня еще раз?