Я спрятала лицо в ладонях. Встреча не задалась, как, впрочем, и любые мои встречи с полицией. В его устах моя история звучала абсурдно, бредово — бред шизофренички, бросившей принимать лекарства. Зачем я только послушала Дашу?
Он, не дождавшись моего ответа, захлопнул блокнот и тихо проговорил:
— Если вы думаете, что я за это возьмусь, вы рехнулись. Сходите в больницу. Я серьезно. Вам нужен психиатр.
Он поднялся, собираясь уходить. Я втайне обрадовалась тому, что пытка стыдом закончена, но тут перед глазами встала картина — девочка в слезах, вышедшая из подъезда до меня. А вдруг он что-то с ней сделал? Одной мне с ним не справиться.
— Сядьте, — закричала я, отчего люди за соседним столиком повернулись к нам. И добавила уже тише, — пожалуйста. Ещё несколько минут.
Он скривился, нахмурился, но все же сел. Блокнот убрал, стало быть для него работа уже закончилась.
— Марк, вас ведь так зовут, да? Марк, я понимаю, что поверить мне сложно. Это звучит, как бред сумасшедшей верно? Я бы и сама себе не поверила, честное слово, я бы многое отдала, чтобы поверить, что мне показалось. Но... — я замялась, не зная, что сказать, чтобы его проняло. — Марк, в деле ведь замешаны дети. Это девочки, маленькие девочки и никто им не верит. Никто не знает, что с ними происходит. Только я, и теперь вы. Если я не права, — я глубоко вдохнула, — если я неправа, вы потеряете несколько часов и получите забавную историю про чокнутую, которая была одержима идеей о маньяке. А я... Я лягу в психушку, видимо? — я вопросительно посмотрела на него, но его лицо не выражало никаких эмоций. Он уже принял решение. — Но если я права? Если я права, а вы ничего не сделаете и узнаете обо всем уже потом, когда будет слишком поздно? Слишком поздно? Вы сможете смотреть в зеркало? Вы знали и ничего не сделали, вот что вы будете видеть. — для эффекта я ещё ткнула в него пальцем, но быстро поняла, что это перебор. Он скривился и отвернулся, а потом достал блокнот.
— Назовите свое имя, — я охнула и покачала головой. Вот к чему все это привело.
Он уставился на меня:
— Я должен знать, с кем работаю.
Я назвалась, он все записал.
— А на жизнь чем зарабатываете? Гадания?
— Вы мне не верите, — я расстроенно покачала головой, схватила кружку с остывшим чаем, стоящую передо мной. Нас окружал звон посуды, приглушенный гул разговоров. Вечером в будни здесь собирались молодые парочки, которые не умели или не хотели готовить дома — они хихикали, фыркали, хмыкали и постоянным водоворотом текли мимо нас — одни вставали и уходили, другие приходили на их место.
— Я встречал много экстрасенсов, — неожиданно улыбнулся Марк. — По долгу службы. — улыбка его молодила и я вдруг с ужасом осознала, что сижу с молодым симпатичным мужчиной в кафе. Он в гражданском, остальные, наверное, принимают нас за своих, думают, что у нас свидание. Даша, наверное, надеется, что у нас свидание. — Честно говоря, ни один из них не убедил меня. Может вы хотите попробовать?
Он откровенно смеялся надо мной. Я лишь безумная несчастная женщина в его глазах, которая мнит, что у нее сверхспособности. Если я откажусь, это лишь подтвердит его теорию. Если я соглашусь, может и удастся... Но это всегда кончается плохо. Люди, которые не хотят верить, не верят до конца. Они найдут тысячу естественных объяснений моим словам, но никогда не признают того, что я вижу и чувствую то, что не должна бы.
Я встала. Внутри словно лопнула струна. Надежда на помощь рассеялась как утренний туман. Как я вообще могла подумать, что кто-то будет мне помогать? Нелепость. После стольких лет одиночества и изоляции, рассчитывать на то, что кто-то посмотрит на меня серьезно — безумие. Я направилась к выходу.
— Постойте, — закричал он мне вслед.
Я вырвалась на улицу, в теплые сумерки и, размазывая слезы по лицу, быстрым шагом пошла домой. Как я и предполагала, все всегда кончается плохо.
Эпизод 4. Птичка
На следующий день Надя принесла ему птичку — крохотного воробышка пришлось ловить по всему двору, под косыми взглядами соседей.
— Чего ишшешь-та? — прошамкала бабуля с первого этажа.
— Птичку для Марка ловлю, — улыбнулась Надя. — Попросил сегодня утром, маленький.
Она была в шлепках и небрежно завязанном халате. Нечесаные волосы смотаны в полурассыпавшийся пучок, под ногтями грязь.
— Для сына то-ись? — удивилась бабка. — Нашелся что ль?
— Еще как! — отозвалась Надя. — Паршивец сидел дома в шкафу. Вздумал поиграть со мной. Уж я ему бы задала! Но сильно люблю маленького. Говорит, мама, достань птичку, играть хочу. Чего не сделаешь для своего ребенка?