А убийство Помпея принесет ему лавры невинной жертвы, превратит его имя в символ бескорыстного защитника Рима. Независимо от того, удачной будет попытка убийства Помпея или нет, толпа сметет нас с лица земли, как ураган сметает ветхие хижины плебеев.
– Что движет твоими устами, Марк, – твоя мудрость, которая вызывает у всех уважение, или трусость? Я все же склоняюсь ко второму.
– Если смелостью и решительностью ты называешь подлость и предательство, то я действительно недостаточно смел.
– Ты старомоден, Марк. С такими взглядами трудно достичь успеха.
– И все же я постараюсь действовать согласно своих моральных принципов.
– А ведь мы хотим предложить тебе возглавить наше дело. Твое имя, Марк, и умение добиваться цели смогли бы многое сделать для нас и для отечества.
– Благодарю за честь, Луций, но в последнее время я плохо себя чувствую, и едва ли от меня будет польза. Твоя рука держит меч крепче моей, твоя мысль смела и оригинальна, а я, как ты заметил, слишком старомоден.
– Не значат ли твои слова, что ты не разделяешь моих идей и целей? – настороженно спросил Катилина. – По крайней мере, надеюсь, ты понимаешь, что не все произнесенное здесь, в стенах моего дома, предназначается для чужих ушей.
– Что ты, Луций! Никто еще так не обижал меня, как ты сейчас своим недоверием. В доказательство моей преданности прими пятьсот тысяч сестерциев на благородное дело и не беспокойся о долге. От этого золота будет больше пользы, чем от моих старческих рук и головы. В свою очередь, и я надеюсь на молчание твоих друзей.
– Будь спокоен; и спасибо за деньги.
Выбравшись на улицу, Красс вздохнул полной грудью и быстрыми шагами пошел прочь.
Цицерон
Однажды около полуночи в дом Цицерона явились Марк Красс, Марк Марцелл и Сципион Метелл. Они очень удивились, когда дверь открыл не привратник, а вооруженный до зубов легионер. В комнате бодрствовало еще десятка полтора воинов.
– Нам нужно как можно скорее увидеть консула, – обратился Красс к центуриону.
– Сейчас узнаю, сможет ли вас принять Марк Туллий.
Легионер отправился вглубь дома и возвратился довольно скоро. Видимо, его хозяин не спал, несмотря на позднее время. Получив приглашение пройти, гости направились, было, вслед за ним, но не успели сделать и нескольких шагов, как были остановлены суровым центурионом:
– Прошу ненадолго задержаться, уважаемые сенаторы. Я отвечаю за жизнь консула и буду вынужден обыскать вас. Если у вас есть с собой оружие, его придется оставить здесь. Поймите мои действия правильно и примите их как необходимость, без которой невозможны порядок и справедливость в Риме. Я имею приказ обыскивать всех явившихся в этот дом, невзирая на лица и должности.
– Если это доставит тебе удовольствие, то давай, центурион, пощупай наши бока, – раздраженно проворчал Марцелл.
Пройдя через унизительную процедуру и проследовав за легионером до покоев хозяина, сенаторы, наконец, оказались наедине с Цицероном.
– Не слишком ли позднее время вы выбрали для визита? – вопросом вместо приветствия встретил гостей знаменитый оратор.
– Дело не терпит отлагательств, – с несвойственным ему волнением ответил Красс. – В Риме готовится новый заговор, Катилина задумал уничтожить тебя, консул, и присвоить твою власть.
– Откуда такие сведения?
Вопрос Цицерона привел поздних гостей в замешательство. Некоторое время сенаторы хранили молчание, пряча глаза от испытующего взгляда консула. Наконец Метелл первым нарушил затянувшуюся паузу:
– Почтенный консул, я не собираюсь скрывать, что нас далеко не все устраивало в государственной жизни Рима…
– Прекрасно понимаю тебя, Сципион, – перебил гостя Цицерон. – Твой предок победил Ганнибала, и ты желаешь повторить его подвиг, но люди ничтожные и недостойные препятствуют этому.
– Это не совсем так. И все же, как граждане, занимающие определенное положение в Риме, мы должны иметь представление обо всех областях жизни нашего государства и по возможности заботиться о его благе…
– О благе государства или о своем собственном? – вновь съязвил Цицерон.
Метелл посчитал недостойным для себя отвечать на выпад консула и невозмутимо продолжил:
– Случай свел нас с Катилиной, и мы приняли приглашение посетить его дом. Среди его гостей было много влиятельных людей, но все же лично мне и, думаю, Крассу и Марцеллу тоже их общество пришлось не по нраву. Впоследствии мы из любопытства встречались с Катилиной и его друзьями, однако это дало повод Катилине считать нас своими сторонниками. Вчера в доверительной беседе речь зашла о тебе, консул. Подогретый вином Катилина в гневе проронил, что завтра Рим навсегда избавится от Цицерона. Мы подозреваем худшее, но ни в коей мере не стремимся к такому способу решения своих проблем и не разделяем планов этого негодяя.
– Будем считать, что ты оправдался, – покровительственно произнес Цицерон.
– Ни у меня, ни у моих товарищей нет нужды оправдываться ни перед кем. Мы пришли предупредить тебя, консул, о грозящей опасности. И это единственная причина, почему мы сейчас стоим перед тобой.
– Я не могу отнести вас к числу своих друзей: насколько я знаю, Цицерон не устраивает вас как консул. Так почему бы вам не подождать и не посмотреть, кто победит: Цицерон или Катилина. Думаю, Марк Красс с удовольствием бросил бы горсть благовоний на мой погребальный костер. Сомневаюсь, что он забыл, как я выступил в поддержку Гнея Помпея, успехи которого не дают покоя Марку Лицинию.
– Буду откровенен: я действительно не являюсь твоим поклонником, Марк Туллий; но мой сын Публий без ума от твоих речей и не простил бы мне преступного молчания, приведшего тебя к гибели, – невозмутимо ответил Красс.
– Значит, только из-за меня вы и пришли?
– Нет, Марк Туллий. Просто мы не хотим крови сограждан. Своих целей мы привыкли добиваться влиянием, умом, в крайнем случае – деньгами, но никак не мечом и, тем более, не предательским кинжалом.
– Вы вовремя сделали свой выбор. Сейчас в моем доме находится Фульвия, и ваши сведения только подтвердили то, что мне рассказала о заговоре эта женщина. Кроме того, от нее я узнал о ваших встречах с Катилиной.
– Кто такая Фульвия? – поинтересовался Красс.
– Вы неоднократно видели ее во время обедов у Катилины – прекрасная наложница-гречанка, которая разносила вино и предлагала в качестве закуски свое тело.
– Меня не интересуют рабыни, – Красс прервал Цицерона, излагавшего неприятные для него подробности.
– Прости, Марк, я забыл, что ты предпочитаешь целомудренных весталок. Однако Фульвия помнит тебя прекрасно. Впрочем, можешь не беспокоиться, Красс, а также вы, Марцелл и Метелл; о ваших визитах к Катилине никто не узнает. Я не так кровожаден, как ваш друг.
– Благодарим тебя, великодушный Цицерон, – процедил сквозь зубы Красс. – Надеюсь, мы можем уйти? Или у тебя на наш счет имеются другие планы?
– Подождите, сенаторы. Я был с вами немного резок; на то имелись свои причины. Но я не хочу, чтобы мы расстались врагами. Примите мою искреннюю благодарность за визит и сообщенные вами важные сведения. Вы возвратили мне веру в порядочность и благородство римлян. Пока существуют такие граждане, как вы, наше государство не постигнет участь Карфагена.
Последние слова консула вызвали такое изумление у гостей, что они застыли на полпути к двери. Если бы Цицерон сейчас вызвал стражу и приказал бросить их в тюрьму, они удивились бы гораздо меньше.
– Мне было бы приятно побеседовать с вами за амфорой вина, но я жду других гостей, а вы можете их спугнуть. Заходите в любое время – двери моего дома всегда открыты для вас. – С последними словами Цицерон крепко пожал руки Крассу, Метеллу и Марцеллу.
На рассвете в храме Юпитера Статора собрался римский сенат. Несмотря на ранний час, пришли почти все, кто носил почетное звание сенатора и находился в данный момент в городе.