Никогда еще, пожалуй, Твен так много не писал, как в эти годы, никогда еще он не трудился с такой лихорадочной интенсивностью, и никогда не была столь велика диспропорция между количеством созданных и количеством опубликованных им произведений. В августе 1898 года он сообщил Гоуэлсу: «Прошлым летом я начал не так шестнадцать произведений — три книги и тринадцать журнальных статей — и сумел успешно завершить только две крохотные вещицы на 1 500 слов, вместе взятые; только это из бесчисленных стоп и кип весьма пухлых рукописей…»
Как и раньше, жена продолжала пропускать работы старого писателя через свою цензуру. «Я кончил книгу вчера, и мадам изъяла из нее эту часть…» — написал однажды Твен своему другу. В другой раз — это уже было в начале XX века — он ядовито заметил в письме к Твичелу: «Написал еще одну статью; поторопитесь и помогите Ливи оставить от нее мокрое место». Когда жене не понравилось несколько смелых выражений Твена, он укоризненно заметил: «Ты постепенно лишаешь силы английский язык, Ливи».
И все же Твен не молчал.
В год испано-американской войны он опубликовал рассказ «Из «Лондонской таймс» за 1904 год», в котором смело присоединился к Золя и другим защитникам французского офицера-еврея Дрейфуса от нападок французской и мировой реакции.
Как оценивал Твен решение суда по делу Дрейфуса и деятельность Золя, можно судить по заметке в его записных книжках: «Духовных и военных судей из трусов, лицемеров и карьеристов можно фабриковать по миллиону в год, и еще останется неиспользованный материал. Нужны пять веков, чтобы создать Жанну д'Арк или Золя».
В рассказе есть элемент научной фантастики — Твен предвещает появление телевидения. Но главное в этом произведении — издевка над реакционерами. Твен едко обыгрывает нелепость позиции судей, приговоривших ни в чем не повинного Дрейфуса к каторге.
Один из героев рассказа обвинен в убийстве изобретателя Зепаника. Но Зепаник оказывается живым и невредимым. Тогда председатель верховного суда заявляет: «Решением французского суда по делу Дрейфуса твердо установлено, что приговоры судов окончательны и пересмотру не подлежат. Мы обязаны отнестись с уважением к этому прецеденту и следовать ему. Ведь именно на прецедентах зиждется вся система правосудия. Подсудимый был справедливо приговорен к смертной казни за убийство Зепаника, и я считаю, что мы можем вынести лишь одно решение — повесить его».
На возражение, что обвиняемый был помилован по этому делу, председатель верховного суда отвечает еще более абсурдной декларацией: «Это помилование недействительно, признать его мы не можем, ибо подсудимый был помилован в связи с убийством человека, которого он не убивал. Нельзя помиловать человека, если он не совершил преступления: это был бы абсурд».
Твен заканчивает рассказ словами ярости, направленными против врагов справедливости не только во Франции: «Вся Америка открыто негодует против «правосудия по-французски» и против зловредных человечков в военной форме, которые выдумали его и навязали другим христианским государствам».
Писатель как будто предчувствует, что ему вскоре придется иметь дело со «зловредными человечками в военной форме» и американского происхождения.
Америка «запятнала флаг»
В 1899 году Твен опубликовал большой рассказ «Человек, который совратил Гедлиберг». В нем подведены своеобразные итоги столетия. Чего добилась Америка за целый век поступательного движения на путях буржуазного прогресса? — как бы спрашивает себя писатель. И отвечает: вместо честности воцарилась ложь, вместо благородства — неуемная жадность.
Снова перед нами маленький американский городок. Но теперь Твен не возвращает читателя к временам рабства на юге США. Он вполне осознанно и даже подчеркнуто рисует современную Америку.
Гедлиберг — это не просто один из тысяч городков страны. Это воплощение всей Америки. И судьба его — судьба родины писателя в целом. Рассказ порою превращается в притчу. «Это случилось много лет назад. Гедлиберг, — начинает Твен, — считался самым честным и самым безупречным городом во всей близлежащей округе. Он сохранял за собой беспорочное имя уже три поколения и гордился им как самым ценным своим достоянием».