Вообще Лева зря хвалился своими хоккейными коньками. Он катался ничуть не лучше Пети и намного хуже Вовки. В два счета Вовка перегнал бы Леву на своих "снегурочках". Да еще как!
Хорошо, когда навстречу ветер! Мчишься вперед, глотаешь свежий морозный воздух, и кажется - нет ничего вкуснее этого воздуха. А ветер острыми ледяными иголками покалывает щеки, играет кистями шарфа да еще в придачу безо всякой совести щиплет кончик носа.
А пробежишь часть круга, повернешься к ветру спиной, и он, озоруя, начнет пихать, толкаться. И надает тебе столько здоровенных тумаков, что лишь бы удержаться на ногах, лишь бы не шлепнуться! А коньки сами скользят вперед, будто нарочно с ветром вперегонки...
В ту самую минуту, когда из трех репродукторов - одного над раздевалкой и двух на столбах - разом рявкнула музыка, Петя увидел Кирилку и Вовку. Оба ехали как раз перед ними.
Взявшись за руки, они, подпрыгивая, скользили двое на двух коньках.
- Не бойся... Говорю, не бойся! Со мной не пропадешь... - изо всех сил орал Вовка, стараясь подбодрить Кирилку.
А Кирилка боязливо смеялся и все время вскрикивал:
- Ой, не надо... Ой, не так быстро!
Они крепко сцепились красными замерзшими пальцами. Кирилкины варежки тоже были разделены по-братски: у Вовки левая рука была в варежке, у Кирилки - правая. Им было очень весело и хорошо. И Петя с ревнивой обидой подумал, что они прекрасно обходятся и без него.
- Вот комедия! - ухмыльнулся Лева. - А давай наскочим? Будет интересно.
- Не надо, - проговорил Петя. - Ведь Вова учит Кирилку...
- А мне какое дело! - крикнул Лева и, сильно оттолкнувшись правой ногой, полетел прямо на мальчиков.
Петя, конечно, не мог отстать и нехотя поехал за ним.
Наверно, Лева очень сильно толкнул Кирилку, потому что Вова не смог его удержать. Он выпустил Кирилкину руку, и Кирилка, отлетев в сторону, прихрамывая, заковылял на одном коньке. Видно было, что он изо всех сил старается удержаться на ногах. И не может.
Он взмахнул руками, упал и поехал на животе вперед...
- Эх, ты! - Вовка сверкнул на Петю уничтожающим взглядом. - Дрянь, вот ты кто! Больше не дружу с тобой. - И он кинулся на помощь к Кирилке.
У Пети задрожали губы.
Он, что ли, пихнул Кирилку? Он совсем не хотел, чтобы Кирилка упал. Лева толкнул, а он-то при чем? Вот еще новости! Чем же он дрянь, если ничуть не виноват?
- Сам дрянь! - сердито огрызнулся он. - Сам...
- Правильно! - весело крикнул Лева. - Поехали дальше...
И они лихо покатили мимо.
Но у Пети стало так скверно на душе. Он оглянулся. Вова помогал Кирилке подняться. А тот, видно, плакал, потому что тер ладонью глаза. Вовка же кричал им что-то вдогонку и грозил то одним кулаком, то другим.
"Мама рассердится, не буду ей рассказывать", - подумал Петя.
- Ну, - сказал он, заглядывая Леве в глаза. - Теперь музыка.
- Можешь слушать на ходу?
- Могу.
- Ну, так знай... только не спрашивай, откуда... это тайна... Знай, у меня есть...
Трах!
Петя зацепился коньком за выбоину и со всего размаху шлепнулся об лед.
Какая боль!
Слезы чуть не брызнули у него из глаз. Если бы мама или хотя бы Кирилка с Вовкой были рядом, можно бы заплакать. Но при Леве... Никогда! При Леве он потерпит.
Петя проглотил слезы. Поднялся, потер ушибленную коленку и дрожащим от боли голосом сказал:
- Поедем... мне... ничего.
Музыка по радио играла какой-то медленный красивый вальс. Летал снежок, похожий на лепестки белой акации. Было так хорошо, а бедный Петя совсем замучился. Он еле скользил за Левой. Ноги у него гудели, болела разбитая коленка, и больше всего на свете ему хотелось сейчас быть дома.
Но тайна... Левина тайна.
Нет, не мог же он уйти, не разузнав этой тайны!
- Поехали туда, к сугробам! - приказал Лева. Они помчались к темному краю катка, но по дороге Лева передумал:
- Нет, безопаснее на середку, под фонарь...
А фонарь раскачивало ветром из стороны в сторону. И снежинки возле него вертелись, словно летние ночные бабочки вокруг лампы.
Коньки у Пети подламывались и ложились набок, а колени дрожали от усталости. Поскорее узнать бы - и домой...
Лева подъехал к нему вплотную:
- Только ни-ко-му...
Петя согласно закивал головой.
- Николаев! - Лева торжественно и медленно выговаривал каждое слово. - У меня есть... только еще раз поклянись...
Но Петя уже не мог произнести ни слова. Он поспешно закивал и выдохнул клубочек белого пара - весь свой запас воздуха.
- Николаев, знай... - Левин голос стал хриплым и зловещим. - У меня есть марка пиратской страны...
Тут по радио рявкнул последний аккорд, и музыка смолкла.
- Какой страны? - с ужасом и неожиданно громко закричал Петя.
- Тише!.. - Лева оглянулся по сторонам. - Тише!
- Какой страны? - пролепетал Петя и сразу как-то весь обмяк.
- Марка страны Гон-де-лупы...
Глава четырнадцатая
Марка страны Гонделупы
Марка страны Гонделупы!
Петя и мечтать не смел о том, чтобы увидеть эту таинственную марку. Марку из пиратской страны!
Но вот прошло два дня, и Лева подошел к нему. Петя стоял в коридоре, у дверей класса. Лева отвел его в сторону и с видом заговорщика шепнул:
- Взглянуть хочешь?
Петя тут же догадался, о чем его спросил Лева. Разумеется, ему хотелось взглянуть на пиратскую марку. Еще как хотелось!
- Ладно. Так и быть. Уж с кем дружу, с тем дружу... После школы давай прямо ко мне. Только пойдем не вместе. Я пойду прямиком, а ты валяй кружным путем... И чтобы никто тебя не видел. Ясно?
- Ясно, - тоже шепотом проговорил Петя. - Я знаю дорогу через один двор...
Все это было так интересно, так увлекательно!
После школы со всевозможными предосторожностями, проходным двором, разными закоулками, поминутно озираясь (так что с первого взгляда было ясно: вот мальчик, которому сейчас откроют какую-то необыкновенную тайну!), Петя побежал к Леве Михайлову.
Дверь ему открыл сам Лева. В передней никого не было, и, не снимая шубы, Петя пошел за Левой в комнату.
Откуда-то из-под матраца Лева достал объемистый сверток.
- Все марки? - изумился Петя.
Лева ничего не ответил. Молча начал разворачивать сверток, снимал бумагу, будто с капустного кочана, лист за листом.
- Нет, - сказал он вдруг, - не буду показывать, еще начнешь клянчить...
Но Петя поклялся, что у него даже в мыслях такого нет. Ему бы взглянуть разок, и все.
- Ладно, так и быть! - Лева принялся разворачивать дальше.
Сначала шла обыкновенная газетная бумага, потом коричневая, оберточная. Потом синяя копировальная с чертежами. Потом снова газетная. Потом просто белая. Потом папиросная. И наконец, когда Петино терпение вот-вот готово было лопнуть, Лева добрался до конверта:
- Здесь!
Петя весь задрожал.
- Закрой глаза! - велел Лева.
Петя зажмурился. А Лева снова зашелестел бумагой. Что он еще делал, неизвестно. Петя честно зажмурил оба глаза и ничего не видел. Наконец Левин голос скомандовал:
- Можно. Смотри.
И Петя раскрыл глаза. Перед ним, распластавшись на Левиной ладони, лежала большая яркая марка. Сбоку ровным полукругом проходил почтовый штемпель, черный как сажа, с какими-то замысловатыми закорючками и цифрами.
Почтовый штемпель пиратской страны Гонделупы, понял Петя. Но в общем марка Пете не понравилась. Грубоватая, она была мало похожа на обычные почтовые марки. На переднем плане этой марки стояла пальма с оливковой лакированной кроной. Ее коричневый ствол казался вылепленным из пластилина. Сзади блестели розовые горы, сбоку что-то зеленело. А над всем этим южным пейзажем полыхало голубое горячее небо.
- Хороша? - спросил Лева, повертывая марку и так и этак. И вдруг закричал: - Не трогай! Не трогай! Не смей трогать!..