- Я сейчас буду спать, - говорит он.
Ему очень хочется, чтобы мама посидела возле него, пока он уснет. И даже чтобы положила свою руку на его плечо, как делала, когда он был маленький. Но просить об этом стыдно. Ведь он - первоклассник!
- Спи, мальчик, - говорит мама, целует его в лоб и уходит.
Теперь не страшно, и можно бы уснуть. Но Пете все равно не спится. Он прислушивается к голосам в соседней комнате. Мама что-то тихо рассказывает папе. Наверно, про него. И вдруг Петино сердце сжимается от стыда и раскаяния. Как он мог так сделать! Обмануть их! Потихоньку стащить общие марки и выменять у Левы. Пусть на редчайшую и на красивейшую... Но потихоньку!..
Петя начинает всхлипывать. Он плачет в подушку, и понемногу весь угол наволочки становится мокрым от его слез.
Душа у него разрывается от жалости к самому себе. Ему хочется, чтобы его плач услыхала мама, чтобы пришла и пожалела. Разве он виноват, что так получилось? Он до сих пор ничего не может понять: ведь он же не просил у Левы марку. А марка у него.
И Петя начинает плакать чуточку громче. Если мама сейчас придет, он все ей расскажет. Пусть его убивает гром. Пусть! Он все равно расскажет...
Но никто не приходит. А по радио играет тихая приятная музыка, и Петя потихоньку успокаивается. Мокрые ресницы его смыкаются, и он засыпает.
И когда мама все-таки зашла взглянуть на сына, он уже крепко спал, изредка во сне всхлипывая и вздыхая.
Она наклонилась над ним, и рука ее почувствовала влажную от слез подушку.
Что с ним, он плакал?
Да, и ресницы мокрые. Минуту она стоит возле Петиной кровати, удивленная и слегка встревоженная. Потом возвращается в соседнюю комнату и снова садится в свое кресло у печки. Берет Петин чулок. Дыра такая, будто кто-то нарочно выгрыз всю пятку. Как только Петя ухитряется так рвать чулки?
Но почему же он плакал? Неужели плохая отметка и он боится признаться? Или, может, он поссорился с Кирилкой и Вовой? Да, странно, мальчики уже несколько дней не приходят к ним делать уроки.
Мама кладет чулок на колени и задумчиво смотрит на огненные завитки в стеклянном шарике электрической лампочки.
А она-то думала, что знает решительно все о своем мальчике, что она ему самый близкий друг и товарищ. Оказывается, нет. Вот сейчас он плакал, один, втихомолку, а она понятия не имеет из-за чего...
Утром Петя встает бодрый, розовый, у него совершенно ясные мысли.
Во-первых, глупо проглатывать такую редчайшую марку. Ведь за нее отдана целая шведская серия. Десять марок, да каких!
Во-вторых, нужно выспросить у Левы, где он ее достал, марку страны Гонделупы, и не опасно ли держать ее дома? Может, лучше зарыть в дровяном сарае?
В-третьих, пусть Лева скажет, хотя бы приблизительно, где и как отыскать на карте пиратскую страну. Зачем? А гораздо спокойнее, если точно знаешь, где живут эти самые пираты.
А в-четвертых...
Однако он уже подошел к школе, так и не придумав, о чем бы еще спросить Леву.
Но поймать в этот день Леву стоило неимоверных усилий. Он все время куда-то торопился. Можно было подумать, что он просто-напросто бегает от Пети. Но все же Петина настойчивость победила. И вот они стоят рядом на одной из площадок лестницы.
- Лева! - Петя старается удержать Леву за край куртки. - Ее... знаешь кого?.. Ее можно держать дома? Не опасно?
В первую минуту Лева не сразу понял, кто это "она". И в глазах у него мелькнуло недоумение.
А Петя настойчиво добивался:
- Она не опасная? Марка страны Гонделупы? Пираты за ней не придут?
Последние слова он произнес еле слышным шепотком.
Тут Лева все сообразил.
- Чего ж опасного? Прячь подальше и никому не разбалтывай, вот и все. Клятву помнишь?
- Помню, - покорно прошептал Петя и прибавил чуть слышно: - Я ее спрятал очень далеко.
Ах, как легко было со шведской серией! Ни от кого никуда не прячь. Наоборот - самое большое удовольствие показывать всем и каждому... Смотрите, пожалуйста! Любуйтесь!
- Лева, погоди!
Петя снова уцепился за Левин рукав.
- Чего еще? - нетерпеливо вырываясь, ответил тот. - Я спешу, не понимаешь, что ли? У меня нет времени с тобой возиться...
Все-таки он еще немного задержался. Но вид у него был недовольный, высокомерный, и у Пети пропала охота спрашивать. Но тем не менее он спросил:
- Лева, ты не можешь сказать, где ты ее достал... марку?
- Не могу! - отрезал Лева.
- Я хочу найти на карте... эту страну. В каком месте искать?
Тут Лева, на шаг отступив, смерил Петю с ног до головы насмешливым взглядом:
- Может, соску прикажешь тебе дать? - Он прищурился. - Или манной кашки захотел? Нет, как вам это нравится? Показать ему, в каком месте искать? По всему миру ищи!.. По всем морям и океанам. Понял?
Глава шестнадцатая
В поисках неведомой страны
Три дня подряд стояла жестокая стужа. Дрова, заготовленные папой и Петей на всю неделю, кончились за эти три дня. И, кроме того, еще две полные корзины каменного угля. Мама топила печи по два раза в день - утром и вечером. Печные дверцы, раскаленные докрасна, яростно шипели, если на них случайно брызгала вода. В комнатах было довольно тепло, но в ванную Петя и мама не заглядывали. Стены там, покрытые инеем, красиво серебрились, а в самой ванне на дне блестел лед. Для Мальчика с пальчик настоящий каток!
Умываться там было настоящим геройством, на которое способен был лишь один папа. Жутко было смотреть, как он плещет себе на грудь и на плечи ледяную воду. Пар от него валил, будто из корыта, полного кипятка. Впрочем, на третий день и он не выдержал. Конфузливо улыбаясь, пошел умываться на кухню. Что касается Пети с мамой, они с первого же морозного дня перекочевали туда со всеми своими умывальными принадлежностями.
Но самым морозным днем была суббота. Градусник показывал двадцать девять ниже нуля - неслыханная температура для этих мест.
Утром, услышав по радио сводку погоды, мама не разбудила Петю, и он пропустил школу. Узнав об этом, он никак не мог успокоиться.
- Вот увидишь, все придут, - говорил он, укоризненно глядя на маму. Увидишь!..
- А я говорю, занятий не будет, - отвечала ему мама. - В такие морозы отменяют уроки, особенно в младших классах... Это я твердо знаю.
Каково же было ее удивление, когда по дороге в гастроном она встретила сперва Вовку, а потом и Кирилку!
Вовка несся как вихрь, щеки его казались раскаленными докрасна. Приложи к ним ледяную сосульку, она зашипит и в один миг растает.
- Вова, подожди! - попыталась остановить его мама. - Неужели вы занимались?
Но Вовка промчался дальше.
- Занимались! Три урока было... - крикнул он издали.
- Застегни шубу! - вслед ему, в свою очередь, крикнула мама.
Ей хотелось у него спросить, почему они не приходят к Пете, почему перестали вместе готовить уроки, но разве успеешь сказать слово такому головорезу? Вон он, уже за углом переулка...
А Кирилка шел не спеша. Они с мамой столкнулись нос к носу, оба поседевшие на морозе.
- Значит, занятия были, - сказала мама и затопала на месте резиновыми ботиками: ну просто невозможно было стоять на одном месте - до того прохватывало.
- Были, - ответил Кирилка.
Перехватив портфель из правой руки в левую, он стал дышать на свою варежку. Пальцы там для тепла были собраны все вместе, в кулачок.
- Петя будет огорчен!
- А почему он не пришел?
- Это я его не пустила. Думала, в такой холод никто не придет. Помолчав, мама спросила: - Почему ты к нам не приходишь, Кирилка? И Вова тоже. Вы поссорились с Петей?
- Не-ет, - запинаясь, ответил Кирилка, - мы не ссорились...
Однако ответ его прозвучал не очень твердо.
Тут мама сняла рукавицу и сунула палец между Кирилкиным шарфом и Кирилкиной шеей.
- Вот ты какой! Опять кое-как завязал, - сказала она. - Ведь я же тебя учила, как нужно. Простудишься, что тогда?