Пете стало так грустно.
Вздохнув, он медленно пошел прочь от соседского забора.
У Кирилки тоже пеклись пироги. Таков был обычай в этом заводском поселке: по воскресным дням все хозяйки обязательно занимались пирогами.
На примусе стояла алюминиевая миска с подсолнечным маслом. Масло кипело ключом, а Кирилкина тетка опускала в него пироги.
Ее сын Генечка стоял возле нее и двумя руками запихивал в рот горячий пирог. Он обжигался и урчал, как щенок. А масло стекало по его подбородку прямо на рубашку.
- У, негодный, - нежно ворчала тетка, - только одела во все чистое...
Кирилка сидел на своем любимом месте возле окна и тоже жевал пирог. Он думал: вот как удивительно устроено - тетка опускает в горячее масло пирожки, плоские, как лепешки, а вытаскивает огромные и пузатые. И как они сами по себе так надуваются?
И еще Кирилка думал, что после чая с пирогами он сбегает к Вовке. Раз дядя дал сорок копеек, можно вместе сходить в кино.
"А может, и Петя с нами?" - вдруг подумал Кирилка и вздохнул.
С Вовкой хорошо дружить, но втроем было лучше.
- Оглох, что ли? - услыхал он вдруг теткин голос. - Третий раз говорю... Сбегай в гастроном.
Кирилка поднял на тетку глаза.
- Вот деньги... Пять рублей - других нет! Купишь чаю. Самую махонькую пачку бери, за пятнадцать. Понял?
Глава восемнадцатая
Открытие в гастрономе, или В воскресенье днем
Когда Кирилка уже выходил из дому, тетка вдогонку крикнула:
- Смотри сдачу не растеряй!
В гастрономе Кирилка подошел прямо к отделу штучных товаров и сказал продавщице:
- Тетя, дайте самую махонькую пачку чая за пятнадцать копеек.
Так ему велели дома.
Но продавщица как раз в этот самый момент занималась гражданином в кожаной ушанке. Этот гражданин никак не мог решить, что ему взять - две пачки папирос, одну плитку шоколада и персиковый компот или наоборот: одну пачку папирос, две плитки шоколада и совсем не брать компота. Продавщица была так занята этим вопросом, что не обратила на Кирилку ни малейшего внимания.
Но Кирилка, как можно дальше протягивая руку с деньгами, настойчиво твердил свое:
- Тетя, дайте самую махонькую пачку чаю за пятнадцать копеек...
Тут продавщица заметила наконец нового покупателя и сердито на него прикрикнула:
- Подождешь! У меня не десять рук...
Нет, Кирилка и не думал, что у продавщицы десять рук. Две руки, только две руки у нее было. Это он отлично видел.
- Хорошо, - сказал Кирилка, - я подожду...
Он был на редкость сговорчивый мальчик.
И вот, пока продавщица, щелкая на счетах, подсчитывала, сколько причитается за три пачки папирос, коробку мармелада и банку фаршированного перца (это было последнее и окончательное решение гражданина в кожаной ушанке), Кирилка прилежно разглядывал все, что лежало под стеклом на прилавке.
Сначала он рассмотрел все банки с консервами и компотами. На рыбных были нарисованы рыбы разных пород, на овощных - всякие овощи, на фруктовых - красивые фрукты...
В общем, это было не так уж интересно.
Правда, его несколько удивила стеклянная банка с роскошной ярко-розовой розой. Он прочел на ней: "Розовое варенье". До сих пор Кирилка был убежден, что розы только нюхают. Но оказывается, их еще и едят! И Кирилка твердо решил попробовать, каковы на вкус эти самые розы. А вдруг они слаще леденцов и ароматнее ирисок?
По кулькам с мукой и крупой, по коробкам с лапшой и вермишелью Кирилка лишь скользнул взглядом. Ничего интересного не было в этих предметах.
Вот конфетные коробки - другое дело!
И Кирилка, наскоро оглядев чай, красиво уложенный за стеклом, собирался было перейти к созерцанию великолепного ледокола на одной из коробок, и тут...
У Кирилки сразу потемнело в глазах. И хотя он протер глаза кулаком да еще два раза потер рукой стекло витрины и даже прижал нос к этому стеклу, все равно перед ним пирамидкой лежали кубики чая, и на каждом из них...
Тем временем нерешительный гражданин в кожаной ушанке расплатился, получил свои покупки и ушел, а продавщица вспомнила наконец о своем другом покупателе.
- Ну, - сказала она, - чего тебе? Давай деньги...
Но Кирилки давно и след простыл; его не было ни возле прилавка штучных товаров, ни в самом магазине.
Он мчался к Вовке, до того взволнованный и - даже больше - до того потрясенный, что пролетел бы мимо Вовкиного дома, если бы сам Вовка не сидел в это время верхом на заборе.
- Эге-ге, Кирилка! - заорал Вовка, увидав приятеля. - Ты куда?
Кирилка остановился.
- Слезай с забора! - приказал он Вовке.
- А куда пойдем? На каток или еще куда?
- В гастроном...
- В гастроном? - удивился Вовка. - Чего мы не видали в гастрономе?
Однако, перекинув ноги, соскочил с забора.
- Слушай!.. - Кирилка сложил ладони трубочкой и зашептал Вовке на ухо.
- Нет, - решительно и громко заявил Вовка, - с ним я больше не вожусь... Ну его!
Но Кирилка настойчиво продолжал нашептывать, не отнимая от Вовкиного уха своих ладошек. И по мере того как он шептал, у Вовки менялось выражение лица.
Сначала оно стало злорадным:
- Ага! Так ему и надо!
И Вовка стукнул кулаком по забору. Потом его лицо стало не только удивленным, но даже несколько расстроенным:
- Все на одну? Врешь!
Постепенно оно стало сердитым, и, грозя кому-то невидимому кулаком, он вскричал:
- Мы ему еще покажем!
Затем мальчики побежали в гастроном и там долго смотрели на витрину штучного отдела, где за стеклом пирамидкой лежал чай разных сортов.
При этом Кирилка твердил, тыча пальцем в стекло:
- Точь-в-точь... Точь-в-точь... прямо вот с этой пачки.
Вовка же мрачно хмурил свои черные брови и хриплым баском повторял:
- Мы ему покажем! Будет знать. Дрянь! - Тут продавщица не выдержала:
- Сейчас же уходите из магазина! Как вам не стыдно! Целый час стоят и бранятся.
Кирилка вспомнил про теткино поручение и, почтительно протягивая пять рублей, сказал:
- Мы покупаем. Дайте, пожалуйста, самую малюсенькую пачку грузинского чаю. Только, пожалуйста, за пятнадцать копеек...
- Куда же ты убежал? - спросила продавщица, узнав в рыженьком Кирилке своего второго покупателя. - Не мог подождать, пока я получу деньги с того гражданина? Вот чай...
- Он за мной бегал... советоваться! - пояснил Вовка.
- Подумаешь, советник нашелся! Бери свою сдачу, - проговорила продавщица, старательно пересчитав деньги и протягивая их Кирилке.
Но мальчиков снова не было ни у прилавка, ни в магазине.
- Беда мне с этими ребятами! - покачала головой продавщица. Никакого терпения!
Некоторое время она смотрела на дверь, думая, что мальчики сейчас вернутся. Не дождавшись их, вздохнула, завернула сдачу с пяти рублей в бумажку, написала на ней: "Передать тому рыженькому" - и отложила в сторону.
Глава девятнадцатая
Они мечтают, или В воскресенье вечером
Вечером, в это же воскресенье, Петиного папу неожиданно вызвали на завод. А они втроем - папа, мама и Петя, только что собирались идти в клуб смотреть кинокартину "По щучьему веленью".
- Идите без меня, - сказал папа, торопливо одеваясь. - Возможно, я задержусь, и надолго...
Нет, мама и Петя ни за что не соглашались без папы. Они решили его ждать.
- Петя, - сказала мама, когда за папой хлопнула дверь, - давай займемся пока марочками? Что-то давненько мы с тобой не бывали в разных странах...
- Нет, нет, - испугался Петя, - нет... не надо...
Мама посмотрела на него с удивлением:
- Но почему же?
- Не хочется, - уклончиво ответил Петя. А что он мог сказать еще? Ведь мама до сих пор ничего не знала про шведскую серию...