Бой клонится к концу. Пани Катержина поняла, что настала пора выбрать из кладов самое необходимое, и быстро исполнила свое намерение. Женщины закутали своих малышей в покрывала и сети, уселись верхом на коней, и Козлик показал им дорогу. Самый крутой склон горы не стал полем брани. Вот спасительная тропа, которую охраняют два ряда парней. Два ряда! А парней всего шесть. Послушна Александра, послушна Маркета, а вот Кристиан колеблется. Его отец завладел мечом и не таит, что свободен от оков. Не пускает от себя сыночка, вопит и размахивает разбойничьим оружием. Александра, однако, торопит возлюбленного, и тут старый недужный человек подымает на нее руку. Но девушка ловчее, она бьет графа дубинкой прямо в грудь. Старый граф падает, а любовники мчатся прочь.
Боже, какая мука считать мертвых! Александрин конь пугается их и скачет, встревоженный, дальше. Три брата лежат на земле, обратив лицо к небу. Ах, троекратно повторенное лицо, три подбородка, разделенные ямочкой, три великолепных носа, которые вы легко узнаете. Кто не пожалеет их? Кристиан! Жестокий граф, который теперь приходит в сознание.
Одним из последних спустился Миколаш, чей конь, сев на зад, оставляет за собой головокружительный след. Это дьявольский спуск, но у самого подножия он еще страшней. Под склоном чернеет новая лужа крови, а возле нее, раскинув ручки и ножки, лежит мертвый ребенок. Миколаш проехал, помогай ему бог!
Вышло так, что молодой Кристиан прыгнул вниз прежде, чем конь Александры достиг края скалы.
Увы, Александра уже не в силах остановиться, уже слышит она свист воздуха в ушах и чувствует холод, пронизывающий ее до костей. Она ощущает головокружительность падения, и удар, и скользь, после чего приходит в себя, будто после обморока.
Какая живость и какой огонь в этой скачке! Какая непреклонность! Несколько прыжков — и конь снова на ровной земле, и Александра узнает, что Кристиан возвратился назад.
Вы полагаете, что необычайное волнение сокрушит девичье сердце? Вы опасаетесь, что у нее перехватит дыхание? Ничуть не бывало, она скачет все дальше и дальше. Ее переполняет горе, но Александра — дочь своего отца, и не испытывает она ничего, кроме гнева, и ее воображение, и без того растревоженное, будоражат картины мести. Развенчанный образ Кристиана будет вырван из этого сердца!
Амазонка нахлестывает спотыкающегося коня, она хлещет коня, понуждая скакать быстрее прежнего. О, сколь она счастливее своего возлюбленного! Кто утешит его, кто скажет ему ободряющее слово? Я чувствую, что в опущенной низко голове графа снова роятся раздумья, однако я, не колеблясь, рассеял бы их сонмы, не колеблясь, всыпал бы ему заодно с разбойничками хорошенько по задумчивой заднице! Предать возлюбленную! Вы, господин граф, это вполне заслужили!
Но оставьте его, пусть посидит на каменьях да погрызет себе пальцы.
Глава Шестая
Вот — дворянин куда более истинный, чем Кристиан, вот он — Козлик! Лежит неподалеку от молодого графа, и душа в нем чуть теплится. Оп потерял много крови, он бледен, уста его сомкнуты.
Неизвестно мне, отмечены ли где примеры большей несговорчивости? У Козлика перебита плечевая кость. Кожа и мышцы разорваны конским копытом, бок рыцаря мокнет в крови, бедняга не может шевельнуться, не причиняя себе страшных мучений, но все это не сломило его дух. Могучая сила притворства подавляет вскрики, вновь пробуждает его к жизни, толкает к действию, которого он должен был бы поостеречься.
Ценою страшных усилий Козлик отыскал нож. Он видит, что подходят королевские солдаты. Эх, он будет мертв, прежде чем они приблизятся к нему. Он упирается ножом в то место на груди, где слышно сердце. Однако сил не хватает. Этот миг, столь важный для дальнейшего нашего повествования, наверное, тоже был предусмотрен провидением, и властитель судеб извилистыми путями подвел к ней Кристиана — скорее всего затем, чтобы по крайней мере раз в жизни ягненок заслужил славу волка. Граф затеял с обреченным борьбу и вырвал у него нож. Тут подоспели королевские наемники и, набросившись на Козлика, связали его. Никого не волнуют муки, кровь, хлещущая потоком из ран, и разбойник платит им той же мерой. Поносит короля и его войско, а себе желает лишь одного — чтобы какой-нибудь разъяренный солдат прикончил его штыком. Но пока он буйствует, пока отбивается, в мыслях его возникает ничтожная, еле различимая точка, зернышко, которое курносая сеятельница кидает в человеческий мозг, дабы оно проросло, выбросило стебель, листву и дало тень. Тень смерти. Все это длится одно лишь мгновенье. Столбики крови падают до предела, и розовый мозг белеет, как побелели сады месопотамские.