Наверное, в этом и есть самый большой соблазн. Мария дразнит его обещанием счастья, и он тянется к ней, как пчела за нектаром. Это сочетание невинности и любопытства, решительности и уязвимости околдовывает его.
А тут еще этот ее разговор с бабушкой. Она ведь отказалась от денег. У нее был шанс утереть ему нос и сбежать, но она осталась и позволила себя поцеловать.
У поцелуя был вкус запретного плода. Он поцеловал порядочную девушку! И этот поцелуй возбудил его больше, чем ласки более опытных женщин, Оливер не ожидал, что получит столько удовольствия, обучая ее.
И он тут же вообразил, как станет учить ее другим ласкам и удовольствиям. Ведь это возможно сделать, не попадая в ловушку, не так ли? Она хочет «практики» — пожалуйста! И для этого вовсе не нужно ее соблазнять. Доставлять удовольствие женщинам — это его сильная сторона, в конце концов. Его сердце сжалось при мысли о том, как она будет содрогаться от страсти в его объятиях, как эти нежные губы станут просить большего, как наступит разрядка, и он услышит, что в сладком бреду она шепчет его имя…
Оливер зарычал и заставил себя выбросить из головы эти мысли. Он сумасшедший, если думает о таком. Он даже не знает, останется ли она здесь после сегодняшней ночи.
Маркиз решительно направился к двери. Давно пора вернуться в столовую. Кто знает, что Мария, а хуже того — Фредди рассказывают остальным?
Однако когда он вошел в столовую, там сидела одна только Минерва, которая, похоже, ждала его.
— А где все?
— Джаррет и Гейб удалились к сигарам и портвейну. Бабушка легла спать. Мисс Баттерфилд сказала, что она тоже устала, и настояла, чтобы кузен ушел вместе с ней. Селия пошла показать им их комнаты.
Оливер почувствовал укол разочарования и нахмурился — он ведет себя как дурак.
— Ну, тогда я пошел к мужчинам. — И он направился к двери, но Минерва окликнула его:
— Оливер, подожди.
— Да? — Он заметил, что сестра сердито хмурится.
— Что ты собираешься делать с мисс Баттерфилд?
«Раздеть ее донага и целовать каждый дюйм ее восхитительного тела». Но вслух он этого, разумеется, не сказал.
— Я не совсем тебя понимаю, — произнес он, надеясь, что сестра не в состоянии читать его мысли.
— Мне показалось, что она очень хорошая и порядочная девушка, хотя ты намекал на обратное. Не знаю, где она раздобыла это чудовищное платье, но…
— На самом деле в этом я виноват. Когда я с ней познакомился, она носила траур по отцу. Я не мог допустить, чтобы бабушка стала расспрашивать, почему она идет против приличий и собирается выйти замуж до окончания траура. И тогда я добыл для нее платье в… э-э-э… в борделе.
— Потому что хотел выставить ее падшей женщиной, — с легким оттенком неодобрения произнесла Минерва.
— Вы сами просили, чтобы я занялся этим делом. Я и занимаюсь. Если тебе не нравятся мои методы, черт возьми, предложи другие.
Сестра бросила на него оценивающий взгляд.
— Однако мне показалось, что я не одна от твоих «методов» не в восторге. Мисс Баттерфилд их тоже не одобряет.
Оливер фыркнул:
— Это еще мягко сказано.
Его лукавая сестрица насмешливо ухмыльнулась:
— О, расскажи же, что она сделала, пока вы были в библиотеке вдвоем!
— И не подумаю. Не хватало, чтобы ты научилась от нее новым трюкам.
— Зануда! — воскликнула Минерва. — Во всяком случае, ты заслужил все, что получил. Я вот что тебе скажу: мне она нравится. И я не хочу, чтобы она оказалась в ситуации, когда такой…
— Такой негодяй, как я, погубит ее.
— Скомпрометирует, — поправила брата Минерва. — Я уверена, что ты не способен намеренно погубить порядочную женщину. Но ты должен признать, что заставляешь женщин влюбляться в тебя безоглядно, а потом их сердца оказываются разбиты.
— О Боже! Я не заставляю женщин ничего делать! — Он со стуком поставил кубок на стол. — Они просто не слушают, когда я говорю им, что не собираюсь жениться.
— Все равно. Я не хочу, чтобы общение с тобой принесло мисс Баттерфилд вред. Тем более что она любезно согласилась помочь нам в твоем плане против бабушкиного решения. Одно дело, если бы ты нанял кого-нибудь, кто будет понимать ситуацию. Но мисс Баттерфилд не замужем, и она, вероятно, так же уязвима для твоих чар, как любая другая молодая леди. Если она неправильно оценит твои намерения…
— Она оценит все правильно, — оборвал он сестру. — К тому же у нее нет никакого романтического интереса ко мне. — «Одна только практика», — с горечью добавил он про себя. — У мисс Баттерфилд имеется настоящий жених.