Оливер покачал головой:
— До этого не дойдет. Бабушка может терпеть мой блеф здесь, но она не станет продолжать войну на глазах у общества. Она слишком близко принимает к сердцу последствия этого для всей семьи. Я уверен, что, в конце концов, она отступится.
— А если не отступится? Если в свете станет известно о помолвке, то слухи могут дойти до Натана.
Лицо Оливера окаменело.
— Никаких слухов ни до кого не дойдет, потому что никакого объявления не будет.
— Надеюсь, вы правы.
В последнее время совесть все чаще беспокоила Марию, когда она думала о Натане. Она согласилась выйти за него замуж, дала ему слово, а значит, позволяя Оливеру встать на пути этого брака, она вела себя бесчестно.
— Мария, поверь мне, все будет хорошо.
Наступила неловкая пауза. Мария поднялась.
— Ну что ж, раз это все…
— Не уходи, — пробормотал Оливер и тоже поднялся на ноги.
Его взгляд словно приковал ее к месту, не было сил повернуться и уйти.
— Почему?
— В последнее время у нас почти не было возможности поговорить наедине. Ты все время занята с моими братьями и сестрами. — В голосе Оливера слышался сдерживаемый гнев. — Присядь, пожалуйста. Давай поговорим.
Поговорим? Это так на него не похоже.
— Ну хорошо. — Она снова опустилась на стул. Странная перемена в его настроении заинтриговала Марию. — О чем вы хотите поговорить?
Оливер явно растерялся. Он, без сомнения, привык общаться с женщинами, которые действуют, а не разговаривают.
Мария заметила книгу у него на столе. Название ее позабавило.
— Вы читаете роман Минервы. Он вдруг покраснел.
— Надо узнать, что она там напридумала.
— Значит, это ваше первое путешествие в ее мир «готических ужасов»?
— Да. — Казалось, тема его смущает, а Марию она лишь раззадорила.
— Для начала вы сделали прекрасный выбор. «Озерный роман» — моя самая любимая книга. Оливер нахмурился.
— Почему? Потому что в той дуэли Роктон получает по заслугам?
Мария улыбнулась.
— Потому что Минерва оставляет его в живых. Обычно она расправляется со злодеем, причем самым ужасным образом.
— А вы ненавидите ужасы.
— Вовсе нет. Они мне нравятся. Странно, правда? Мне даже хотелось бы, чтобы было еще страшнее. — Оливер ответил ей недоуменным взглядом. Мария с усмешкой добавила: — Дома у меня есть несколько томов «Ньюгейтского календаря». Ну, не у меня, а у Фредди. Отцу не нравилось, что я так увлекаюсь убийствами и всякими ужасами.
— Я его понимаю. — Он откинулся в кресле и с любопытством посмотрел ей в лицо. — Раз вы любите ужасы, почему же вам понравилось, что Минерва не убила Роктона?
— Видите ли, некоторыми своими намеками она заставляет читателя задуматься, почему Роктон стал злодеем. А если он погибнет, мы этого никогда не узнаем.
Оливер не сводил с нее глаз.
— Может быть, он родился злодеем?
— Никто не рождается злодеем.
— Вот как? — Он насмешливо приподнял бровь. — Значит, мы все рождаемся хорошими.
— И это тоже не так. Мы рождаемся просто зверьками с животными потребностями и желаниями. Добрый пример родителей и учителей наставляет нас, учит сдерживать свои нужды ради более важных целей. Но мы сами решаем, следовать ли этим поучениям или потакать собственным слабостям и капризам.
— Для женщины, которой нравятся убийства и преступления, вы слишком высоконравственный философ.
— Я хочу понимать, почему происходят какие-то события. Почему люди ведут себя так, а не иначе.
С минуту Оливер обдумывал ее слова.
— Лично мне кажется, что некоторые люди, такие как Роктон, просто рождаются с дурными наклонностями.
Отвечая, Мария тщательно подбирала слова:
— В таком случае у Роктона есть очень удобное оправдание.
Лицо Оливера окаменело.
— Что вы имеете в виду? — помолчав, спросил он.
— Следовать нравственным принципам и быть дисциплинированным человеком — это тяжкий труд. Распущенность не требует никаких усилий. Человек просто удовлетворяет любую свою прихоть, даже самую нездоровую и аморальную. Роктон, полагая, что родился с дурными наклонностями, тем самым убеждает себя, что не должен бороться с ними. Он просто заявляет, что не властен над собой, и все.
— Может быть, он действительно не властен, — мрачно возразил Оливер.
— А может быть, просто не желает сдерживать свои порывы. Мне хочется выяснить причину такого отношения к жизни, поэтому я и читаю романы Минервы.
Неужели Оливер действительно думает, что родился непоправимо дурным человеком? Как ужасно! Какой безнадежностью должно быть наполнено его сердце!