— Так им и надо. Нечего верить во всякие глупости, — фыркнула миссис Пламтри. — Своим слугам я этого не позволяю. Нечего плодить суеверия.
— А мне кажется, это очень романтично, — мечтательно проговорила Селия. — Мы как бы позволяем провидению сделать выбор за нас. Звезды сходятся, и вдруг вы оказываетесь перед мужчиной своей мечты.
— Или перед мужчиной из ваших кошмаров, — негромко произнесла Мария, вспомнив о том, как судьба свела ее с Оливером. — Судьба может быть слепа, я бы ей не доверилась.
— Очень мудро, — протянула Минерва, глядя на Марию сквозь бокал вина.
Потом семейство Шарпов занялось темой любви и брака. Все сетовали, что в свете почти невозможно найти достойного супруга. Косые взгляды в сторону миссис Пламтри показали Марии, что дискуссия предназначена в основном для ее ушей. Было неясно, догадалась ли старая дама, но выглядела она рассеянной и задумчивой. Мария решила, что миссис Пламтри расстроена по той же причине, что и она: Оливер и его желание развлечься.
Сразу после обеда Мария попросила разрешения удалиться. Ей хотелось побыть одной, но не успела она открыть дверь своих покоев, как за ее спиной возник Фредди.
— В чем дело? — резко спросила она кузена. Фредди был явно чем-то встревожен — очень странное для него состояние, когда он бывал сыт.
— Ты расстроилась из-за того, что я разболтал, будто лорд Стоунвилл отправился в бордель?
— Почему я должна из-за этого расстраиваться? Он имеет право ходить куда хочет.
— Но я был не прав, — запротестовал Фредди. — Лорд Джаррет сказал, что он поехал играть в карты.
Мария с иронией приподняла бровь.
— Лорд Джаррет скажет все, что угодно, чтобы скрыть от бабушки похождения брата. Но от меня их скрывать нечего. Мне известны пороки его светлости.
Фредди положил руку ей на плечо.
— Прости меня, Мопси. Я не хотел тебя обидеть.
— Ты и не обидел. Со мной все в порядке. — Спазм сжал ей горло. — Мы оба знаем, что для лорда Стоунвилла я только средство достижения цели.
— Это не так, — с серьезным видом возразил Фредди. — Я видел, как он на тебя смотрит. Ты ему нравишься.
— Не говори глупостей.
— И он тебе нравится. Мария судорожно вздохнула.
— Мне нравится Натан.
— Но если мистер Пинтер не найдет Натана…
— Тогда мы отправимся домой и будем ждать его возвращения дома.
— Ты могла бы выйти замуж за лорда Стоунвилла. Из горла Марии вырвался истеричный смешок. Она не могла бы, даже если бы Оливер ее попросил.
— Сомневаюсь, чтобы из мужчины, который то и дело шляется по борделям, получится хороший муж.
Фредди пожал плечами.
— Отправляйся-ка ты к мужчинам. Они развлекаются портвейном в кабинете.
Фредди облегченно вздохнул и заспешил прочь по коридору. Мария смотрела ему вслед. «И он тебе нравится». Конечно, нравится. Но дальше этого не пойдет. Не такая она дурочка, чтобы потерять голову из-за мужчины, который, страстно поцеловав ее, тут же бежит в бордель.
Глава 16
Прихлебывая бренди, Оливер сидел в своем обычном кресле, а девицы из заведения Полли, вихляя бедрами, маршировали перед его глазами. Он ощущал… Ничего он не ощущал. Желание даже не шевельнулось. Душу переполняло одно только недовольство собой.
С каких это пор девицы Полли стали такими… потасканными? Хозяйка из кожи вон лезла, привела самых красивых своих подопечных, только бы разбудить интерес знатного гостя. Но ни мягкий шепот накрашенных губ, ни роскошь умело обнаженных тел, ни чувственные движения не возбуждали его. В первый раз он заметил фальшь их улыбок, разглядел скуку за показной веселостью. Хуже того, он все время сравнивал этих девушек с Марией. Мария всегда улыбалась искренне, хотя и не часто. Но уж если Оливеру удавалось вызвать ее улыбку, он чувствовал себя триумфатором.
А какой триумф в том, что тебе улыбается проститутка? Ее интересует только твой кошелек.
У Оливера словно раскрылись глаза. Он вдруг перестал видеть в этих созданиях веселых подружек, спутниц в греховных исканиях. Они превратились для него в обычных женщин, которые вели тяжелую борьбу за существование и могли выжить, лишь удовлетворяя низменные мужские потребности.
«Следовать нравственным принципам и быть дисциплинированным человеком — это тяжкий труд. Распущенность не требует никаких усилий. Человек просто удовлетворяет любую свою прихоть, даже самую нездоровую и аморальную».
Оливер залпом допил свой бренди, как будто огненной жидкостью хотел стереть Марию из своей памяти. Какое ему вообще дело до того, что она думает? Он платит за свои удовольствия, и платит достаточно.