— Мне рассказала Минерва.
— Ну разумеется! — с горечью воскликнул Оливер. — Никто в этом чертовом доме не способен хранить тайну.
— Кроме тебя, — поджав губы, произнесла бабушка.
— Не начинай снова… — оборвал ее внук.
— Ну почему же? Ведь именно поэтому ты позволил ей бежать за этим дурацким американцем. Тебе что, совсем до нее нет дела?
— Совсем, — соврал Оливер, хотя мысль о Марии и этом негодяе Хайатте жгла его, как горячий уголь. — Она сделала выбор. Честь ей и хвала.
— И тебя не беспокоит, что у девочки нет денег даже на дорогу?
— Думаю, у нее хватит ума продать жемчуг, который я ей подарил.
— На самом деле уже не хватило. Мария оставила его здесь. — Бабушка положила на стол бархатный футляр. — Сказала, что у нее нет на него права.
Оливер уставился на футляр. Куда же она поехала без денег? Должно быть, сестры дали ей что-нибудь, но не много, у них у самих никогда нет наличных, а Марии придется ехать в почтовой карете. У Оливера похолодело внутри, когда он подумал, какую легкую добычу представляют собой Мария и Фредди для всякого рода жуликов, бессовестных трактирщиков, не говоря уж о разбойниках с большой дороги.
— Мне это безразлично, — упрямо повторил он, но сам чувствовал, как неубедительно звучит его голос.
— Тогда тебе, очевидно, нет дела до того, что Мария уехала с мистером Пинтером, который взялся доставить ее к американскому жениху.
— Этому не бывать! — вскричал Оливер, но, заметив триумфальный блеск в глазах бабушки, пожалел, что не придержал язык.
Миссис Пламтри с иронией приподняла серебристую бровь. Оливер бросился в холл.
— Минерва! — что есть силы гаркнул он.
Через секунду по лестнице застучали торопливые шаги.
— Что случилось? — на ходу спросила Минерва.
— На чем уехала Мария?
Минерва перевела обеспокоенный взгляд с Оливера на бабушку и обратно.
— Мистер Пинтер предложил довезти ее и Фредди, куда им нужно. Мне показалось, что они собрались куда-то далеко. С его стороны это было очень любезно, и я…
— Чертов негодяй!
— Он джентльмен, — вставила бабушка. — Мне кажется, она с ним в безопасности.
— Джентльмен. Это точно, — повторил он. Из тех, кто представит его, Оливера, в самом черном свете, кто всю дорогу будет рассказывать Марии о его самых бесстыдных выходках.
Но какое это, черт возьми, имеет значение? Марии нет, она уехала и не вернется. Ему безразлично, что она станет о нем думать.
Но, оказывается, не безразлично. Еще хуже другое. Пинтер сейчас изображает из себя благородного рыцаря, а рыцари, несмотря на все свое благородство, весьма восприимчивы к женской красоте и очарованию. Пинтер тратит на Марию свое время и деньги, более того, ради Марии он отказался от гонорара Оливера. Все это неспроста. Сыщик наверняка рассчитывает на вознаграждение. Вот только какое?
Мария сейчас в затруднении, она расстроена, взволнована. Пинтер проведет с ней в карете много часов, возможно, и дней. Простак Фредди ему не помешает, и тогда…
Оливер раздавит его, как муху, если этот тип дотронется до Марии хоть пальцем!
Оливер гигантскими шагами двинулся по коридору.
— Когда они уехали?
— Пять часов назад, — ответила семенящая за ним Минерва.
— И куда направились?
— Я не…
— В Саутгемптон, — вставила бабушка, которая каким-то удивительным образом умудрялась не отставать от внука. — Один из грумов, — продолжала она в ответ на вопросительный взгляд Оливера, — узнал это от кучера мистера Пинтера.
Если ехать всю ночь, то к утру можно быть в Саутгемптоне. Конечно, путешествовать зимней ночью нелегко, но у Оливера всегда были хорошие лошади, он не экономил на них даже при недостатке средств.
— Минерва! — распорядился он. — Вели кучеру закладывать карету. Я выезжаю через час.
Минерва поспешно скрылась. Оливер направился к себе, чтобы прихватить необходимые вещи, но тут его поймала за руку бабушка.
— Ты хочешь ее вернуть?
Оливер вгляделся в обеспокоенное лицо старушки.
— Только если она сама этого захочет, а в этом я не уверен.
— Тогда зачем ты едешь?
— Чтобы не дать шанса этому помпезному ослу Пинтеру. У нее нет ни денег, ни защиты. Только Фредди. А Пинтер всего-навсего мужчина. Разве он устоит перед Марией?
— Это единственная причина?
— Да. — Но Оливер знал, что говорит неправду. Он пускался в погоню, потому что представить себе не мог Марию в объятиях Хайатта, потому что сама мысль о том, что она уехала, не написав ему даже записки, разрывала ему сердце.
Но главной причиной, погнавшей Оливера из дома в зимнюю ночь, была картина бесконечно долгих и пустых лет, которые ждали его впереди, если с ним не будет Марии.