Если подходящая вена так и не найдена, прибегают к венесекции, чтобы ее обнаружить. Интересно, что в современной медицине венесекция практически не применяется (стала не нужна с появлением качественных катетеров), а вот для казни осталась.
Как только катетеры установлены, по трубкам начинают подавать физиологический раствор, и кровать вкатывают в камеру для экзекуций или, если казнь происходит на стационарном столе, отдергивают занавески на окнах. Там, за окнами, находится помещение для свидетелей. Обычно при казни присутствует адвокат, журналисты, несколько уважаемых граждан штата и родственники осужденного и жертвы преступления, причем зачастую в одной комнате.
После этого можно сделать некое финальное заявление, которое будет опубликовано. Обычно говорят что-то типа: «Я очень сожалею о том, что совершил, и молю, чтобы бог простил меня». Иногда заявляют о своей невиновности, а если очень долго не могли поставить катетер или разрезали кожу – жалуются на бесчеловечность процедуры. Но есть и оригиналы. Так один из приговоренных к смерти в газовой камере попросил передать тюремному повару, что бифштекс, приготовленный ему на последнюю трапезу, был плоховато прожарен.
Потом начальник тюрьмы дает сигнал начинать. И через капельницу последовательно вводят пентотал, павулон и хлорид калия, а в некоторых штатах только первые два препарата. В короткий интервал между введением компонентов смеси трубки промывают физиологическим раствором, чтобы исключить их взаимодействие, которое может привести к закупориванию трубки. Обычно от начала процесса до смерти проходит три-пять минут.
И здесь не все так безоблачно, как казалось после первой казни. Кроме долгих поисков вен и венесекций есть еще несколько проблем. Во-первых, если заключенный сопротивляется, катетер может перегнуться, пробить стенку вены или попасть в мышцу. А в этом случае препараты могут вызывать сильную боль. Если пропорции компонентов неверно определены или преждевременно начинают взаимодействовать – происходит закупорка вены, и тогда смерть наступает медленно. Если пентотал достаточно долго не производит анестезирующего действия, человек может почувствовать удушье в связи с наступлением паралича легких.
К тому же павулон является антагонистом пентотала и ослабляет его действие, а сам не является ни анальгетиком, ни анестетиком: он мешает человеку демонстрировать боль, но не мешает ее чувствовать. Поэтому при эвтаназиях животных использование павулона запрещено. Их усыпляют с помощью инъекции барбитурата более длительного действия, как правило, пентобарбитала. Однако последний и потерю сознания вызывает только минут через пятнадцать после введения. А ждать смерти столько времени, зная, что в твоей крови смертельная доза яда, – тоже не подарок.
А еще на пентотал бывает индивидуальная реакция.
Май 1989. Казнь Стивена Маккоя. Техас. Тяжелая реакция на введение препаратов (кашель, тяжелое дыхание, удушье). Вид этого был настолько жутким, что один из свидетелей – мужчина – потерял сознание и упал, сбив с ног еще нескольких свидетелей.
Март 1992. Робин Ли Паркс. Тяжелая реакция на компоненты смеси. Через две минуты после введения препаратов мышцы на лице, шее и животе осужденного начали конвульсивно сокращаться, и это продолжалось в течение 45 секунд. Паркс продолжал хрипеть и задыхаться вплоть до смерти, которая наступила через одиннадцать минут после начала казни.
Кроме того, во время инъекций бывает закупориваются и рвутся трубки, катетеры выпадают из вен, или палачи от усердия пережимают вены ремнями, что нарушает циркуляцию крови. В результате казнь может занимать до пятидесяти минут.
Чтобы обеспечить безболезненность казни, ее должны проводить квалифицированные анестезиологи, а им это запрещено клятвой Гиппократа.