Кабош явился вечером, к этому времени я уже успел проведать Жюстину.
Он сел рядом с кроватью. Белый казенный халат накинут на плечи и слишком мал для них, ручищи сложены на коленях.
Посмотрел вполне врачебным взглядом.
– Как ты? – тихо спросил он.
– Вполне. Это ты нас сюда привез?
– Да. Я подождал тридцать шесть часов, как договорились, потом позвонил. Глухо! Поехал к вам. Снял иглы, вколол тебе хваленый кофеин – бесполезно. Жюстине не решился. И отвез сюда.
– Ладно, живы, – сказал я. – Спасибо.
Он устало улыбнулся.
– Не моя заслуга. Ну а вы где пропадали?
И я рассказал нашу историю.
– Фашисты твои американцы, – резюмировал он, когда я закончил описание смертельной инъекции. – Революционный выстрел в голову гораздо милосерднее.
Я усомнился. Чикатило, говорят, расстреливали в камере с некрашеными стенами и окошечком, через которое можно целиться. Заводили человека внутрь и стреляли в затылок. Он умер не сразу. Когда лежал в луже крови, к нему подошли врач и прокурор. Его последними словами было: «Я не думал, что это так долго».
– Туда ему и дорога, – поморщился Кабош.
– Конечно, не буду спорить, но за его преступления расстреляли еще двоих.
Выписались на следующий день. Кабош отвез нас домой. По дороге заехали в магазин за жратвой и выпивкой: нам с Жюстиной – «Цимлянское», Кабошу – водочка. И правильно – в осиротевшем холодильнике обнаружился только заплесневелый кусочек сыра.
Я не помню, что меня разбудило. Еще темно, часов пять-шесть. Я встал и вышел из комнаты. На кухне почему-то горит свет. Я открыл дверь и застыл на пороге.
За столом, сцепив руки перед собою, сидит Небесный Доктор. В черном костюме-тройке, черной рубашке, прическа гладкая и строгая – никаких богемных вольностей первого визита.
Поднял голову, посмотрел на меня. Глаза холодные и спокойные. Тонкие правильные черты лица – как же меняет человека прическа! Игорь из нашего сна.
– Заходи, Маркиз, заходи. Садись.
Сажусь напротив.
– Тебя зовут Игорь?
Он усмехнулся.
– Меня по-разному зовут.
– Что тебе нужно?
– А тебе не интересно, как я сюда попал?
Пожимаю плечами.
– Слепок с замка, дубликат ключа, отмычка… Главное не как, а зачем.
– Вы перешли некую грань, после которой исчезает разделение между мирами. Теперь пути назад нет. Либо вы овладеете тканью мира, либо она пожрет вас.
– И кто нас загнал в этот тупик?
Он усмехнулся.
– Неужели насильно?
– Бывают и ненасильственные преступления.
– Знаешь китайскую поговорку: «Если вы в тупике, значит, выход есть»? Я могу вас вывести. Вы оба достаточно сильны для этого. Это путь к свободе. Свобода жестока, Андрей, свобода страшна. Но это свобода.
– Не о свободе ли ты Сенеки? Той, что лежит на дне пропасти и свисает с ветвей деревьев и к которой ведет каждая вена тела?
Он улыбнулся.
– Приятно иметь дело с эрудированным человеком. И о ней тоже.
– Я туда не тороплюсь.
– Это от вас не зависит.
– У тебя есть пара капельниц с отравой?
– Это не нужно, – говорит он. – Вы никуда не денетесь. Считай, что в ваших венах уже циркулирует смертельная доза пентотала. Вопрос: что будет потом? Вам нужен наставник и проводник.
– Потом ничего не будет.
Он вздохнул.
– Надо было говорить с Жюстиной.
– Только попробуй!
– Ты не сможешь мне помешать.
Встаю и отворачиваюсь к окну.
– Убирайся!
Он не ответил.
За окном плывет серый предутренний туман. Хочется курить и, возможно, выпить.
Я обернулся: кухня пуста.
– Мать!
Я достал остатки Кабошевой водки и выставил на стол. Плеснул себе в рюмку. Лекарство! Разговор оставил на редкость мерзкий осадок: ненависть, отчаянье и страх.
Выпил и снова завалился спать.
Наутро я решил, что это было сном, но все равно ходил сам не свой. Вечером Жюстина включила ноутбук, поставила себе на колени и занялась чтением бэдээсэмных форумов. Я сел на подлокотник кресла и тоже посмотрел на экран. Я был рад вернуться к реальности.
На форуме обсуждают асфиксию. Некий доминант решил поиграть со своей партнершей в удушение. Вполне тупым и прямолинейным способом – сдавил горло. В результате девушка потеряла сознание на несколько секунд. Перепуганный доминант обратился к коллегам с вопросом: не может ли это иметь каких-либо фатальных последствий для организма любимой: «Ребята, успокойте!» Ребята успокаивать не собирались: «Слипания сонных артерий даже на несколько секунд достаточно для того, чтобы уйти совсем и навсегда. И, если это сошло с рук один раз, нет никаких гарантий, что сойдет опять». «Да я-то к асфиксии равнодушен, – оправдывался доминант. – Но моей сабе это очень нравится. И я решил, что не должен лишать ее такого удовольствия». «Пусть лучше поменьше кайфа получит, а жива останется, – отвечали ему. – Не стоит играть в русскую рулетку в собственной спальне».