Ищейка берет след
Первым желанием агента было плюнуть и пойти своей дорогой. Ну какое ему дело до кочевников? Деньги обещали за интриги против короля – вот этим и нужно заниматься! К тому же все подозрения, о том что незнакомцы – именно ротоны, были вилами на воде писаны. Да мало ли в городе смуглой публики, языка которой он не понимал! Здравый смысл подсказывал, что дело не стоит и выеденного яйца: нужно было махнуть рукой на глупые фантазии, пойти назад на постоялый двор, да и соснуть после сытного обеда. Однако агент чувствовал, что сделать этого уже не сможет.
Самолюбие было слишком уязвлено. Чтобы какие-то дикари перехитрили его в слежке?! Не бывать такому! В агенте проснулся охотничий азарт, в воздухе запахло загадками, заговорами и авантюрой. Он знал за собой эту невесть откуда поднимавшуюся страсть: обостряется чутье, и всего лишь миг назад казавшиеся фантастическими предположения вдруг обретают форму непоколебимой уверенности, вскипает упрямое желание доказать верность своих наитий. Обострились зрение и слух. Сильнее застучало сердце. С удвоившейся ясностью заработал мозг.
Если это не ротоны, то почему прячутся? Откуда столько враждебности во взоре, готовности немедленно схватиться за саблю? Каким образом этим дикарям удалось буквально раствориться в пространстве, а затем неожиданно появиться прямо перед носом у агента и при этом сметь угрожать ему оружием? Куда эти кочевники подевались теперь?
Агент еще немного прошел вперед, до предела напрягая слух. Если бы он услышал шум удаляющихся шагов – пусть и дальний, едва уловимый, – или приглушенный смех и гортанные возгласы, то развернулся бы и ушел восвояси: ему было неинтересно охотиться за дичью, которая не пряталась. Но тишина стояла полная. Было ясно, что дикари затаились. С чего бы это, если им нечего скрывать?
Он сделал еще пару медленных шагов. Мозг лихорадочно работал. Справа с улицы сворачивал едва заметный проулок; в глубине был виден дом с палисадником, а сквозь штакетник промелькнула сначала морда собаки, а затем и виляющий хвост.
– Ах, вот ты где, мой песик! – закричал агент и шумно затопал в проулок.
Оказавшись вне видимости с улицы, агент подобрал с земли камень и бросил им через забор, целясь в собаку. Раздался визг и лай.
– Песик, проказник, – слюняво-пьяным голосом закричал агент. – Соскучился, чертенок? Ну иди к папочке на ручки!
Он шумно зачмокал губами, и собака за оградой перестала лаять. Высунула морду между кольями штакетника и завиляла хвостом.
– Ну-ну-ну! – продолжал кричать агент. – Иди скорее к папочке! Ишь обрадовался! Проголодался? То-то! Сам виноват, не нужно было от папочки убегать! Ладно, пошли домой, у меня для тебя сладкая косточка припасена. Только учти, в следующий раз убежишь, проказник, – косточки не получишь!
Громко топая, агент углубился в проулок. Переждал немного и на цыпочках вернулся обратно к улице. Прилип к стене крайнего дома и весь обратился в слух. Прошла минута, другая. Затем раздались шаги. Агент выглянул украдкой из-за угла дома, но к его разочарованию шаги принадлежали спешившему куда-то местному мужичку. Швейцерзанг дождался, когда шаги стихнут, и вновь замер, прислушиваясь. Больше шагов он так и не услышал, зато на дороге раздалась приглушенная гортанная речь.
Агент осторожно выглянул. На дороге стояла давешняя компания кочевников и о чем-то ожесточенно спорила. Безоружные спутники отчаянно жестикулировали, умоляюще прижимали руку к груди и показывали в сторону кузницы, как бы говоря, что страхи напрасны, надо идти к людям и смешаться с толпой. Но степняк с саблей на боку недоверчиво озирался, подозрительно зыркая глазами по окрестностям и поминутно хватаясь за оружие. Наконец, он что-то негромко, но властно приказал своим спутникам, и те смолкли.
Кочевники двинулись в путь. Шли они безлюдными переулками, часто пропадая в высоком придорожном кустарнике, из-за чего агент несколько раз едва не потерял их след. Он еще раз подивился бесшумности их походки – она была настолько неслышной, что казалось, будто шли они не по земле, а по воздуху. После долгих петляний по закоулкам степняки перемахнули через плетень, и вышли на большую дорогу. Увлекшись слежкой, Швейцерзанг совсем потерял ориентацию в чужом городе, однако дорога показалась ему знакомой.
Его цепкая память подсказала, что он уже бывал в этих местах – но когда? Впереди показалась корчма для паломников. Сию корчму агент точно проезжал вчера вечером, он отлично помнил причудливые резные ворота, удивившие его тогда в свете факелов. А проезжал он корчму, если ему не изменяла память, по дороге на вчерашнюю аудиенцию к Великому волхву… Ничего не скажешь, интересный получался маршрут у дикарей!
Агент следовал за ними осторожно, украдкой наблюдая издалека. Прошли с полверсты, и впереди показалось величественное здание жреческого храма. Степняк с саблей снял ее с пояса и спрятал в кустах. После чего кочевники направились к храмовым воротам. Створка ворот открылась и пропустила степняков внутрь.
Агент аж присвистнул. Жрецы прячут у себя кочевников? Жрецы с ротонами заодно? Любопытная получалась история!