Первая удача
Главный конюх дворцовой конюшни озадаченно глядел на маркизу.
– Желаете осмотреть кареты, барыня? А зачем? – спросил он, почесывая затылок.
– Зачем-зачем! Всё им объясни да растолкуй! – говорила маркиза с досадой. – Платок где-то обронила, любезный, вот зачем! Дорогой платочек, кружевной! Наверняка в карете оставила, больше негде.
– А стоило ли самой приходить, барыня? – продолжал сомневаться конюх. – Служанку бы прислали. Мы бы вам платочек вмиг сыскали.
– Знаю я нынешнюю прислугу! – сварливо сказала маркиза. – Ничего доверить нельзя, приходится самой все делать. И куда мир катится! Ну, чего стоишь, любезный? Веди к каретам, показывай!
Конюх поплелся к каретной, где, с поднятыми оглоблями, в ряд стояло несколько черных, сверкающих лаком экипажей. Маркиза шла следом, ловко обходя лужи и кучи навоза.
– Неудобно как-то, барыня, – извиняющимся тоном говорил, оборачиваясь, конюх. – Велели бы дворецкому, мы бы кареты к парадному входу подогнали. А то ножки можете запачкать.
– Не твоя печаль о ножках моих заботиться! – прикрикнула на него маркиза. – Ишь нашелся печальник! Вот эти, стало быть, кареты?
– Они самые, – гордо подтвердил конюх. – Для королевской фамилии и знатных гостей.
Маркиза произвела беглый осмотр внешнего вида карет. На двух из них отсутствовали вензеля.
– Почему нет гербов? – строго спросила француженка.
– Не успели еще нанести, барыня, – виновато ответствовал конюх. – Новые совсем кареты. На той неделе маляры должны подойти. Да хоть у дворецкого спросите, он подтвердит.
– Подтвердить-то он подтвердит, нисколько в этом не сомневаюсь, – проворчала маркиза. – Вечно вы друг дружку выгораживаете!
Она открыла дверцу кареты без вензелей и по ступенькам взобралась внутрь. Внимательно осмотрела устланное ковром днище, провела рукой вдоль щели между сиденьем и стенкой. Пальцы ощутили нечто крохотное, мягкое и воздушное. Маркиза поднесла находку к глазам и мысленно поздравила себя с удачей. На ладони у нее лежало небольшое перышко серого цвета с голубоватым отливом – вне всякого сомнения, голубиное перо! Маркиза бережно положила его в полость медальона, висевшего на золотой цепочке у нее в декольте, и защелкнула крышку. После чего, опираясь на протянутую руку конюха, спустилась по ступенькам на землю.
– Нашли? – спросил конюх.
– Ишь ты какой быстрый! – сердито сказала маркиза. – Да разве так сразу найдешь! Надо в других посмотреть.
Для вида она поискала внутри еще нескольких карет. Из одной из них раздался ее радостный возглас.
– Вот он родимый! – высунулась она из окошка и победно показала кружевной платок. – А ты говорил, не найду, любезный! Фома неверующий!
По дороге назад маркиза трещала без умолку.
– Ты даже не представляешь, как мне дорог этот платочек, любезный! – говорила она. – Это был подарок моего покойного мужа, царство ему небесное. Хоть и грубиян он был и картежник, а все ж таки супруг! Как-никак память... Кстати, любезный, а не заметил ли ты, кто вчера возвратился в карете поздно ночью? Не припоминаешь? А ты вспомни!
– Это надобно у кучеров спросить, – задумчиво сказал конюх.
– Ну так спроси! – подхватила маркиза. – Спроси, любезный! И тебе, и кучеру будет от меня по золотому дукату. Ну как, согласен?
– Да я-то согласен, – хмуро ответил конюх. – Да вот только… – Он испуганно показал глазами в сторону колонны у выхода из конюшни. За колонной, мрачно скрестив на груди руки, стоял министр Нукер.
– Кто разрешил пускать посторонних в дворцовые конюшни?! – свирепо сверкнул он глазами на конюха.
– Барыня платочек обронили, – оправдывался тот.
– Ах вот оно что! – стараясь подавить ярость, сказал тайный министр. – Ну так позвольте мне сопроводить вас обратно во дворец, сударыня, пока вы опять чего-нибудь ненароком не потеряете.