– Поцелуй меня… пожалуйста… – прошептала, укладываясь на спину.
Кончиками пальцев оглаживала щеку, другой рукой притягивала мужчину к себе. Вот так просто, взять и решиться, окунуться в омут с головой.
Нежные прикосновения быстро сменились жадными и нетерпеливыми. Даже не пыталась расстегивать маленькие пузатые пуговички на его рубашке. Попросту рванула ворот, желая как можно быстрее добраться до тела. Боги, сколько раз мы были так близки, что казалось, вот-вот это произойдет, но нет. Сейчас же любое вмешательство посчитала бы личным оскорблением.
Губы ласкали шею, ключицы. Было мало, мало всего: рук, губ, поцелуев, касаний. Одежда казалась лишней. Она неприятно терла воспаленную кожу. Когда избавились от нее, тело словно получило свободу. Мех шкуры ощущался невероятно мягким, а ладони Ладисласа – горячими. Хотелось утопать в этом мужчине.
Как ненормальная вдыхала аромат его кожи, но словно не могла надышаться. Пробегалась пальцами по спине, очерчивая каждый изгиб. Горела, то уплывая из реальности, то вновь возвращаясь в нее. Мои ноги сомкнулись где-то у него на бедрах. Только бы не ускользнул, только бы не растаял, подобно дымке. Прижималась все сильнее, с остервенением вонзаясь ногтями в податливую плоть. Ощущала его крепкий член совсем рядом с лоном. Тяжесть его тела будоражила.
Хотела его в себя. Меня будто пронзало электрическими разрядами. Они волнами расходились по телу, но вновь возвращались в сосредоточие женственности. Все внутри пульсировало – больше не могла терпеть. Всхлипывала, когда влажный язык касался набухших горошин сосков. Думала, что вот она – самая страшная пытка, но глубоко ошибалась.
Не пропускал ни одного сантиметра кожи, спускаясь все ниже и ниже. Мои пальцы давно зарылись в его волосы и сейчас пытались оттянуть голову мужчины, но я не хотела, чтобы он останавливался. Если бы прекратил, то, наверное, тотчас умерла бы.
Игриво лизнув внутреннюю сторону бедра, аккуратно подул на влажный след. Кожа покрылась мурашками, а я натурально застонала, не узнавая свой голос, отражающийся от стен. Никогда не испытывала такого ранее. Нежно, едва уловимо ласкал лоно языком, сдабривая свои действия мягкими поцелуями. Боги, то, что он вытворял, никогда бы не позволила сделать ни одному мужчине. Слишком интимно, слишком распутно, слишком сладко…
Его руки массировали грудь, играя с розовыми горошинами. Видела его взгляд – горящий, страстный, жгучий. Такой же темный, как и всегда, но теперь без труда могла распознать в нем желание. Мастерски скрывал свои эмоции за ненавистью, но мне было наплевать. Что было, то прошло. Важно лишь здесь и сейчас, важно лишь то, что именно в этот момент этот мужчина делает меня счастливой.
Крик вибрировал в груди, отдавался безголосым эхом. То пробирался в самое нутро, то ласкал края и втягивал горошину клитора, чуть прикусывая ее зубами. Ощущения сменялись так быстро – одно острее другого. Пожар уже не потушить, но то, что произошло, могла бы сравнить разве что с взорвавшимся салютом. Клянусь, когда в глазах потемнело, я видела искрящиеся звездочки. Оргазм накрывал с головой и был лучшим из тех, что испытывала.
– Ты не сможешь убежать от меня, – прошептал, целуя припухшие губы. – Никогда не отпущу…
Растворялась, то взлетая ввысь, то резко падая вниз с огромной высоты. Первый толчок отозвался сладкой болью. Ладислас замер, давая мне привыкнуть к себе. Не знала никого из ныне живущих, кто мог бы похвастаться тем, что лишился девственности дважды. Хвастаться, конечно, было нечем, но с томительно медленными движениями кратковременная боль сменилась настоящим блаженством. Утопала, наслаждаясь каждым толчком. Зацеловывал веки, нос, щеки, словно просил прощения за дискомфорт, но я бы ни за что не променяла этот вечер на что-то другое.
Ночь длилась целую вечность, но ее все равно не хватило на то, чтобы насытиться. Огонь в камине давно потух, а мы все продолжали лежать на шкуре в обнимку. Занимались любовью, измеряя время всхлипами и стонами, но оно бежало, не оглядываясь на нас. Рассветало – едва заметно светлело серое хмурое небо. Так не хотела отпускать его. Чудилось, будто уберу руки лишь на секунду, а он исчезнет навсегда. Просто не могла.
– Пора, Катрин. Нам нужно готовиться.
– Пора…
– Ты можешь остаться здесь, помнишь?
– Остаться здесь и сходить с ума, не зная, вернешься ли ты? Нет! – слезы потекли по щекам.
Отвернулась, чтобы не видел их. Ему точно не нужны истерики в преддверии такого важного дня.
Обняв, крепче прижал к себе. Спиной ощущала каждый удар его сердца. Оно билось так быстро, часто-часто, словно хотело вырваться из груди.