– Цветок нимф, ваша светлость.
– Я не разбираюсь в цветах, миледи.
– Это лилия.
– Гмм.
На минутку герцогу и маркизе показалось, что между ними воцарилось понимание.
– А как зовут вас?
– Велиус. Мы могли бы звать друг друга по имени...если вскоре поженимся.
– Если? – едко переспросила маркиза.
– Если раньше не умру от переполняющего меня раздражения, – герцог взял бокал хереса, пригубил, и на лице проступила довольная улыбка.
– Правильно ли понимаю, что я привожу вас в бешенство всем своим видом? – щёки маркизы покраснели от негодования.
– Именно.
– Андертон, вы не умеете обходиться с женщинами.
– Думал, назовёте меня по имени, – серые глаза герцога сверкнули, – почему постоянно это слышу…я, умею.
– И не подумаю, Андертон, – зло бросила маркиза, скрестив руки.
– Значит, злючка? – сузив глаза фыркнул герцог.
– А вы – упёрты?
– Через неделю, миледи, будете ходить по струнке, – бросил герцог, впиваясь в девушку взглядом.
– Что-о-о? – маркиза привстала от такого нахальства.
– Если захочу, будете отзываться на имя Марсия…– продолжал раздражать её Андертон.
– Только попробуйте! – девушка топнула ногой, – Вы… вы... невыносимы!
– А вы – мегера! – парировал он.
– Осёл.
– Ведьма.
Зелёные и серые глаза сошлись в опасной схватке.
Именно в этот момент, за стеной что-то рухнуло. Не сговариваясь, маркиза и герцог бросились в холл. Перед ними развернулась невообразимая картина. Аргус и Брутус стояли на ступенях у самого верха. Оба господина бордовые, словно переспевшая свёкла. Внизу у лестницы валялся закрытый сундук маркизы, который наделал столько шума.
– Это потому что ты меня никогда не слушаешь! – рявкнул дворецкий маркизы ла Косс.
– Но ты отдавил мою ногу! – возмутился камердинер герцога Андертона.
– Тогда, может, нужно отдавить и вторую? – сузив глаза произнёс Аргус. – Вдруг это помогло бы, и ты начал прислушиваться к старшему брату?
– Что у вас тут происходит? – рыкнул и без того раздражённый герцог.
– Этот идиот бросил ручку сундука и отдавил мне ногу, – взревел красный Брутус.
– А я тебе сказал, чурбан ты этакий, у меня больная спина! Мне нужна была небольшая передышка, – буркнул сердитый Аргус.
– Да там оставалось две ступеньки!
– Вот видите, миледи, – повернулся к маркизе герцог, – и часа не прошло, а вы поставили мой дом на уши.
– Что? А я здесь при чём?
– Да вы довели спокойного Брутуса. Первый раз слышу, как он орёт, – фыркнул герцог и уставился на сундук маркизы.
Нерине сердито сверлила взглядом спину мужчины. Герцог подошёл и попробовал перевернуть сундук. Но он был слишком тяжёлый, и Андертон не смог сдвинуть его с места.
–У вас что, там камни?
– Просто личные вещи, – надменно сказала маркиза.
Тогда герцог открыл сундук, а поскольку тот лежал замком вверх, то часть вещей вывалилась на пол. Андертон поднял книгу «Увлекательный мир растений» и отодвинул от себя, словно это мерзкое насекомое, которое хотело цапнуть.
– Фи! Ты был прав, Брутус, – едко пробормотал герцог, – она – синий чулок.
Брутус покраснел ещё больше.
– Я т-такого не г-говорил, м-миледи, – заикаясь пробормотал он.
– Удивительно, – шёпотом сказала Кирс, которая стояла в стороне с управляющим, – это даже лучше уличного театра.
Мистер Доумио кивнул:
– Нужно, наверное, вмешаться...пока эти двое не поубивали друг друга.
– Погодите, мистер Доумио, – весело фыркнула Кирс.
– Вы…– маркиза была в бешенстве, – ну-ка положите книгу, откуда взяли, Андертон.
Мужчина разжал руку, и книга упала с глухим шлепком на пол. Тогда маркиза схватила одиноко стоя́щую белую вазу и тут же запустила в герцога. Он увернулся и рыкнул:
– Ну-ка прекратите! Терпеть не могу, когда швыряются вазами.
– А, так вам не впервой, – язвительно пробормотала маркиза, подбирая себе новый метательный объект, – а я терпеть не могу, когда берут мои книги без спросу.
– Думаю, теперь пора, – хмыкнула горничная.
– Мятный чай для его светлости и миледи, – громко произнёс мистер Доумио.
Мятный чай немного снизил градус напряжения. Маркиза и герцог недовольные друг другом разошлись по своим комнатам. Брутус и Аргус договорились и подняли сундуки в комнату маркизы. И только Кирс оставалась жутко довольной.
Глава 3
Утро выдалось хмурым, как и сам герцог. Он уже полчаса пытался завязать шейный платок, но ему не нравился узел. Андертон тридцать третий раз перевязывал платок перед зеркалом. Именно столько попыток, от скуки, насчитал Брутус. И не предлагал помощи, потому, как герцог, терпеть не мог, когда его одевали.