— Немного лучше, — честно отвечаю я. — Голод утолился, и голова уже не кружится.
— Рада слышать, — кивает старушка. — А теперь можно неспешно выпить лимонаду и подождать твоих убивцев. Вон видишь, через стол от нас дядька сидит?
Я киваю.
— Тебя караулит.
Я с трудом удерживаюсь, чтобы не обернуться и не уставиться на мужчину, сидящего за столиком через проход. Он низкий, с широкими плечами и грубыми чертами лица. Его маленькие глаза непрерывно обегают зал, время от времени останавливаясь на мне.
— Пей лимонад, — шепчет старушка, передвигая кувшин ближе ко мне. — Пусть думают, что ты здесь просто отдыхаешь.
Я киваю и осторожно отпиваю из кружки. Лимонад прохладный и освежающий, немного успокаивает дрожь в руках. Мои мысли сосредоточены на предстоящей встрече и возможной опасности. Как только я ставлю кружку на стол, дверь таверны с громким скрипом открывается.
Внутрь заходят трое. Они явно выделяются среди остальных посетителей. Двое из них — высокие и мускулистые мужчины, выглядят как опытные воины. Третий — человек среднего роста, худой и нервный, постоянно озирается по сторонам.
Я стараюсь не смотреть на них, но краем глаза вижу, как они направляются к свободному столу как раз по соседству от нашего. Разговоры за другими столиками постепенно утихают, и наступает напряжённая тишина. Один из них, тот, что худой, оглядывается по сторонам, и его взгляд на мгновение задерживается на мне, но потом возвращается к своим собеседникам.
— Значит так, — говорит худой, опускаясь на стул и понижая голос, но я всё же могу слышать его. — Заказчик сказал, что девчонка сегодня будет в таверне. У нас не так много времени.
— Да, как она хоть выглядит? — спросил один из тех, что покрупнее.
— Молодая, светловолосая, должна прийти одна. Представиться вышивальщицей. Неважно, главное, чтобы наша задача была выполнена.
Мои руки начинают слегка дрожать, и я сжимаю кружку, чтобы скрыть это. Старушка тихо протягивает мне руку под столом, сжимая мою ладонь в знак поддержки.
— Слышь, старик, — кричит один из наёмников трактирщику. — Медовухи нам! И покрепче!
— Щас будет, щас будет, — отвечает трактирщик, наполняя кружки из бочки.
— Нам нельзя тут долго задерживаться, — продолжает худой, подвигая к себе кружку. — Девка должна быть тут скоро. Нужно устроить ей несчастный случай, и валить отсюда.
— А что она сделала? — спросил второй наёмник, отпивая медовуху. — Наша ведь работа такая, чтобы не задавать вопросов, но всё же любопытно, это первый заказ на моей памяти, когда девицу за грань нужно отправить.
— Заказчику не угодила, вот и всё, — отмахнулся худой. — Да какая разница, девица или вон тот пацан? Главное, чтобы платили хорошо.
Я чувствую, как внутри всё сжимается от страха. Когда он указывает на меня, я даже подумала, что он догадался, что я и есть та самая девица, которую они ждут. Я изо всех сил пытаюсь успокоиться. Но услышанные слова не выходят из головы. Неужели Алисия и правда заплатила за моё убийство? Почему она пошла на это? Старушка явно заметила моё состояние и решительно сжимает мою руку.
Глава 4
Элоиза
— Ладно, пойдём ей навстречу, а то что-то задерживается девчонка. Не будем же мы устраивать ей несчастный случай в таверне, — распорядился главный из наёмников, окинув хмурым взглядом пустой стол. Худой, с пронзительными глазами цвета холодной стали и длинными чёрными волосами, перехваченными кожаным ремешком, он внушает страх, гораздо больший, чем сопровождающие его громилы. — Клык, а ты останься во дворе. На случай если мы с ней разминёмся.
С этими словами все четверо поднимаются и направляются к выходу. Дверь за ними громко захлопывается, заставляя меня вздрогнуть.
Я только что узнала правду. Мир рушится вокруг меня, как карточный домик. Неужели я могла быть так слепа? Не почувствовать фальши в добром отношении ко мне Алисии. Что мне теперь делать? Куда мне идти? Понятно же, что никакие вышивальщицы Авалонии не нужны. Я просто не знаю, как это могло случиться. Алисия, мой самый близкий человек во всём мире, не могла предать меня. Не хочу верить. Ведь если принять предательство мачехи, как факт, то единственный путь, что мне остаётся, — это подойти к этим наёмникам и признаться, что я и есть та самая девчонка, которую они ждут. И пусть убивают.