В этот момент я чувствую на себе внимательный, изучающий взгляд старушки. Её лицо излучает сочувствие и понимание, будто она видит меня насквозь и всё происходящее в моей душе читает, как открытую книгу.
— Что делать дальше будешь? — спрашивает она тихим, едва слышным голосом, от которого по спине пробегает холодок.
— Не знаю, совершенно не знаю, — едва слышно отвечаю я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Мне некуда пойти. Меня нигде не ждут.
— А как же жених? — старушка слегка наклоняет голову, её седые волосы, выбивающиеся из-под платка, образуют серебристый ореол вокруг её лица.
— Ну, если только он, — запинаюсь я, сглатывая комок в горле, — чтобы продлить мою жизнь на девять месяцев, пока я не рожу мага.
— А потом? — она пристально смотрит на меня, напряжённо ожидая ответа.
— Никакого потом не будет. Все магини умирают родами. Без исключения.
Я удивлённо вскидываю на старуху глаза, только сейчас сообразив, что вот – прямо передо мной сидит пожилая магиня. Даже если образ старухи — это иллюзия, эта женщина не юна и как минимум умеет пользоваться своим даром. А я ни об одной практикующей магине ни разу даже не слышала. Кто же она такая? Откуда она появилась?
— А как вы… — начинаю я, но она перебивает меня, тихо и с улыбкой.
— Тише. Я тебе расскажу, но не здесь. У меня к тебе предложение. Раз тебе совсем некуда идти, я приглашаю тебя к себе. Там я и расскажу тебе, кто я такая и что я умею.
— Зачем? — с недоверием спрашиваю я, чувствуя, как в душе зарождается робкая надежда.
— Тебе же нужно укрытие. В моей хижине тебя никто не найдёт. Ни твоя семья, ни жених, и даже сам совет магов, — старушка говорит тихо, но очень уверенно. — А взамен... — она на мгновение замолкает, будто не знает, что попросить, — а взамен ты поможешь мне по хозяйству. Не думаю, что это тебе будет сложно.
— Я не умею ничего делать по дому, я могу только вышивать, — честно признаюсь я.
— Не беда. Научу. Да и не так уж много у меня работы. Я живу одна, сама справляюсь. Просто иногда хочется с кем-то поговорить, а то совсем одичала в своей хижине на окраине леса.
— Леса? — удивляюсь, потому что никогда не видела настоящего леса. Пейзаж, окружавший наш замок, — это степь и океан. — Вы правда живёте в лесу?
— Правда-правда. В самом настоящем лесу, в небольшой деревянной избушке, — улыбается Марта.
— Вы ведьма? — тихо спрашиваю её. Когда-то в детстве я читала братьям сказки, в них были ведьмы, живущие в избушках в лесу, но всегда была уверена, что это выдумки и в реальности их никогда не существовало.
— Я? — удивляется старушка. — Нет. А вот в тебе есть ведьминская кровь, правда, самая малость.
— Во мне? — с каждой минутой всё чуднее и чуднее. Как будто попала в другую реальность.
— В тебе, в тебе. Ну так что, принимаешь моё приглашение? — спрашивает она, будто у меня есть выбор.
— А что ваши родные? Не будут против? — спрашиваю я, с любопытством глядя на старушку.
— Родных у меня нет, — отвечает она, и в её глазах мелькает тень печали. — Я всю жизнь одна.
— А как же вы совсем одна? — запинаюсь я, не решаясь закончить вопрос.
— Это долгая история. Расскажу как-нибудь, если захочешь. А сейчас давай поужинаем, а потом я провожу тебя в свою комнату. Завтра с утра отправимся в путь, — старушка улыбается.
Я киваю, не в силах скрыть волнение. Всё это звучит очень неправдоподобно: хижина в лесу, которых практически нет, дожившая до почтенного возраста магиня, ведьминская кровь. Может ли это быть ловушкой? Ещё как может, но почему-то кажется, что для ловушки можно было придумать что-то более реалистичное. В любом случае других вариантов не видно даже на горизонте.
Хотя с того момента, как мы пообедали, едва прошло несколько часов, мы решаем поужинать пораньше и отправиться спать. Последние сутки меня измотали, что не укрылось от внимательного взгляда Марты. Трактирщик подаёт нам жареную рыбу с овощами и ароматный травяной чай.
Сразу после ужина старушка проводит меня в маленькую, но уютную комнату, расположенную на втором этаже. Обстановка даже близко не похожа на то, к чему я привыкла. Всё очень просто, но чисто: минимальный набор мебели — кровать, стол и стул, в углу ширма, отгораживающая отхожее место. Стены комнаты из грубого камня, местами видны старые, но аккуратно залатанные трещины. На полу постелен простой тканый коврик. Постель застелена чистым бельём, она одна, но её ширины достаточно, чтобы мы с Мартой на ней поместились вдвоём.