Туземец-Месэн горячо пожал мне руку и с большим чувством сказал громко, чтобы все слышали:
— Вот так, черт побери, дерутся мужчины!
Никогда больше в жизни я не испытывал такой гордости и удовлетворения, как в ту ночь после безрассудной драки.
Я вернулся домой после полуночи, все еще ощущая, как пылают лицо и голова. В такой поздний час дядя не мог меня наказать, чтобы не нарушить покоя соседей, но на другой день, ранним утром, он стегал меня до тех пор, пока не обессилел. Бесполезны ваши розги, наивный дядя Сакариас! Что для меня могло значить наказание, после того как прошедшей ночью я завоевал почет и славу!
Много позже, всего за несколько недель до того, как полиция вмешалась, чтобы окончательно запретить подобные забавы — к тому времени мы уже перебрались в другой дом, — я попал в скверную историю. Среди ребят, собиравшихся обычно на углу лавчонки «Мечта Колумба», у меня было немало приятелей.
Как-то вечером я отправился с ними сражаться против мальчишек из предместья Эль Лаберинто, окопавшихся на пастбище, посреди которого высилось укрепление из досок и старых дранок. Наша атака была отбита по всему фронту, и мы поспешно отступили с серьезными потерями. Мне достался сильный удар камнем в левое плечо. С большим трудом мы перестроили наши ряды, чтобы немедленно возобновить наступление, но уже с другой стороны, и неожиданно напасть с тыла на беспечного противника, который, по-видимому, радостно праздновал победу. Перелезая через заборы и ограды, мы сделали огромный круг и остановились поодаль от противника, решив выслать патруль в пять человек — выследить врага и собрать сведения, необходимые для разработки плана предстоящей атаки.
На мою долю выпало идти с патрулем под командой смелого паренька по прозвищу Курносый-Гангочес. Мы пересекли обширную и темную кофейную плантацию и, переходя под прикрытием деревьев на другую улицу, неподалеку от одинокого домика заметили двух неприятельских разведчиков; пригнувшись, они осторожно шли нам навстречу, прижимаясь к той же изгороди, через которую мы собирались перелезть.
— Перехватить их! — вполголоса скомандовал Курносый-Гангочес и приказал быстро и бесшумно перепрыгнуть через забор и спрятаться там среди деревьев. Сам же он проскользнул по кофейной плантации, вышел совсем рядом с домиком и спрятался за бочкой, стоявшей у стены. Его план был, как мне казалось, прост: дать неприятельским разведчикам пройти, а потом следовать за ними, тогда как мы должны окружить их, взять в плен и допросить.
Оба вражеских лазутчика, согнувшись, продолжали приближаться один за другим. Первый поравнялся с бочкой и пошел дальше, но когда проходил второй, Курносый неожиданно выскочил и ударил его сзади кирпичом по голове. Мы выбежали из укрытия, бросились на первого, схватили его и вместе с пленным, довольные успехом, направились к дому. Но тут мы остолбенели: второй разведчик, скорчившись, лежал на животе в луже крови, которая постепенно увеличивалась, стекая в уличную канаву. Наш пленник кинулся к лежащему, обнял его и с отчаянием закричал:
— Убили моего братишку! Убили моего братишку!.. Боже мой, что же я скажу маме?
Курносый-Гангочес не появлялся, — с перепугу он скрылся меж кофейных деревьев. Мы с трудом сдерживали слезы. Дрожа, но стараясь овладеть собой, я сказал наконец с робкой надеждой:
— Может быть, он еще жив!.. Надо не мешкая отнести его домой к Мигелю, бегом!
Мигель стоял и плакал рядом со мной; все мы знали его мать — толстую, смуглую и добрую женщину, жившую в доме аптекаря, неподалеку от вокзала Пасифико. При моих словах ребята вышли из оцепенения, тотчас подняли и понесли мальчика. По дороге мы пережили тысячи страхов, представляя, как нас схватят полицейские и привлекут к ответственности за случившееся.
Когда мы вошли в дом, мать Мигеля от ужаса едва не потеряла сознание, хотя раненый уже стал подавать первые признаки жизни. Опасаясь, как бы ее сыну не пришлось отвечать, если состояние мальчика ухудшится, она побежала за аптекарем.
Мы сидели на обочине тротуара, дожидаясь результата осмотра, и по-дружески разговорились со старшим братом раненого. Их было всего двое в семье, они тайком убежали из дому, чтобы принять участие в битве. Он с трудом уговорил братишку пойти на ночную вылазку. Отец их — владелец магазина, а живут они в предместье Эль Лаберинто, занимая богатый дом в глубине сада.