После поражения чартистов в апреле 1848 года неистовый Джонс бросил вызов правительству, призывая силой оружия заставить парламент провозгласить хартию законом страны.
Джонс был арестован в Манчестере по обвинению в мятеже и препровожден в лондонскую тюрьму, где просидел два года в убийственных условиях. Джонс уцелел в английском застенке только благодаря могучему здоровью
Гордый, вдохновенный Джонс с презрением отверг все предложения о сговоре, проявил огромную стойкость. Бескорыстное служение делу рабочего класса — вот что отличало всех, кто шел за Марксом и Энгельсом, кто думал о будущем человечества, не щадя себя. Он сочинял стихи и записывал их на полях тюремной библии, а когда ему не давали чернил, вскрывал себе вену и писал кровью. «Никогда я не испытывал желания отступить и сдаться, никогда не приходила мне в голову эта трусливая мысль; и до тех пор, пока в моей груди бьется сердце, гордость меня не покинет», — писал Джонс в одном из своих тюремных стихотворений
В 1850 году Джонс был освобожден из тюрьмы и сразу же встретился с Марксом и Энгельсом. Он принимал самое деятельное участие в издании революционных печатных органов- чартистской партии, первым в Англии опубликовал в чартистском еженедельнике «Ред рипабликен» английский перевод «Коммунистического манифеста», указав при этом открыто имена авторов
В газете Джонса «Письма к народу» печатались статьи Маркса, Энгельса, Эккариуса, Фрейлиграта. Когда в 1851 году И, Вейдемейер по поручению Маркса начал подготовку к изданию в Америке печатного органа немецких коммунистов-эмигрантов, Маркс писал ему: «Я буду посылать тебе отсюда «Письма к народу» нашего друга Эрнеста Джонса, наиболее влиятельного вождя английской партии. Они будут для тебя настоящим кладом»…
Джонс напечатал в чартистской газете «Прощальное слово» «Новой Рейнской газеты» на английском языке, а также статью Маркса «Июнь» — один из разделов его книги «Классовая борьба во Франции».
Необыкновенные дарования Джонса, его ум высоко оценили рабочие. Народ поверил ему и оценил его. Джонс готов был дать отпор любой атаке заступников старой Англии.
Всегда жизнерадостный, исключительно выносливый, Джонс мог говорить с трибуны много часов подряд при невероятной жаре или под рев бури. Он умел, как никто, ладить с людьми, нравиться с первого взгляда, щедро делился всем, что имел, будь то материальные или духовные ценности. В то время как Гарни приступил к изданию «Звезды свободы» О'Коннора, Эрнест Джонс, преодолев многочисленные препятствия, создал «Народную газету». Первый номер ее вышел в мае 1852 года. Маркс стал деятельным сотрудником этого органа и помогал Джонсу не только в общем редактировании, но и по отделу сообщений из-за границы. Газета полюбилась народу, число подписчиков ее возрастало.
«Дорогой Энгельс! — писал Маркс 8 сентября 1852 года. — Твое письмо попало сегодня в весьма возбужденную атмосферу.
Жена моя больна, Женнихен больна, у Ленхен нечто вроде нервной горячки. Врача не могу и не мог позвать, не имею денег на лекарства. В течение 8— 10 дней моя семья кормилась хлебом и картофелем, и сегодня еще сомнительно, смогу ли я достать и это. Разумеется, при теперешних климатических условиях эта диета не была полезна.
Статью для Дана я не написал, так как не имел ни одного пенни на чтение газет…»
Карл откинулся на спинку стула. Он испытывал гнетущую усталость. Несколько папирос, выкуренных одна за другой, успокоили его. Карл думал о неудачах, преследовавших его в последнее время. Вейдемейер не выслал ему всего гонорара. В Германии, напуганный расправами с коммунистами, издатель Брокгауз в очень вежливом письме отверг статью Маркса. Тщетно пытался он с помощью знакомого англичанина добиться учета векселей на имя нью- йоркского издателя Дана. Круг бедствий замыкался.
«Самое лучшее и желательное, — писал Маркс Фридриху, и скачущие вкривь и вкось буквы отразили предельное нервное напряжение, — что могло бы случиться, это — если бы домовладелица вышвырнула меня из квартиры. Тогда я расквитался бы, по крайней мере, на сумму в 22 фунта ст. Но такого большого одолжения от нее вряд ли можно ожидать. К тому же, еще булочник, молочник, чаеторговец, greengrocer[7], старый долг мяснику. Как я могу разделаться со всей этой дрянью? Наконец, в последние восемь-десять дней я занял несколько шиллингов и пенсов у каких-то обывателей; это мне неприятнее всего, но это было необходимо для того, чтобы не околеть».