Протоколы показывают, с каким напряжением трудился Генеральный совет уже в первый год своего существования. Он занимался организационными, политическими, теоретическими и международными делами. Еженедельно делегации, состоявшие из членов совета, посещали различные рабочие общества, чтобы предложить им присоединиться к Международному Товариществу. Постепенно книга эта становилась летописью дней и трудов Международного Товарищества и запечатлела в себе нетленным исчезнувшее прошлое. Так застывшая лава хранит в себе отпечатки жизни.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Карл Маркс выглядел очень утомленным.
Его изнуряли болезни; несмотря на строгие запрещения врачей и уговоры родных и Энгельса, он продолжал работать по ночам над «Капиталом». Дела в только что основанном Международном Товариществе Рабочих требовали от него отдачи огромной энергии и творческих сил.
Прекрасная шевелюра Карла стала снежно-белой, но в окладистой бороде и усах оставалось еще много иссиня-черных волос, оттенявших оливково-смуглую кожу на лице. Глубокие, продолговатые, необычайно блестящие глаза приковывали к себе каждого, на кого устремлялись, неповторимым выражением проникновенного ума, решительной воли и тонкой иронии. Частые болезни век не отразились на них, и они сохраняли живость молодости и излучали волны внутреннего света и силы.
Зрение Маркса, однако, ослабело от непомерного труда, и он пользовался очками, а в обществе обычно моноклем, который на черной тесьме постоянно висел поверх его сюртука.
Однажды Марксу сообщили, что в Лондон приехал Бакунин. Карл не видел его 16 лет и решил навестить беглеца из Сибири.
— Я рад, очень рад снова видеть вас, — сказал Маркс с дружелюбным чувством, вглядываясь в большое лицо Бакунина. — Это чудо, что ни прусской, ни австрийской, ни русской монархии не удалось…
— Вздернуть меня на виселицу, — прервал, смеясь, Бакунин. — Я сделал все, чтобы помочь им в этом, но… — он широко раскинул руки, — судьба, очевидно. Были часы, когда я уже считал, что никогда не увижу ни свободы, ни вас, Маркс.
Бакунин принялся рассказывать ему о том, что назвал восхождением на Голгофу: о том, как выдали его царским властям, о Шлиссельбургской крепости, Сибири, побеге, о том, как скитался он, прежде чем через Японию и Америку в первый раз прибыл в Лондон.
Это было более 3 лет назад. Бакунин нашел тогда приют у Герцена. От него он услышал, будто бы Маркс в английской прессе назвал его шпионом. В действительности же статья с такими утверждениями появилась за подписью «Ф. М.». Автором ее был не Карл Маркс, а неведомый ему однофамилец — Фрэнсис Маркс. Недоразумение это, естественно, разъяснилось, но, видимо, в угоду Герцену Бакунин так и не повидался с Карлом. Вскоре из России приехала его жена Антония, и Бакунины решили переселиться в Италию, где не затихала революционная борьба, манило южное солнце и повседневная жизнь была очень дешева по сравнению с Англией. Незадолго до отъезда во Флоренцию Бакунин перевел на русский язык «Манифест Коммунистической партии» и напечатал его в «Колоколе» Герцена.
Во время второго пребывания Бакунина в Лондоне, в пору зарождения Интернационала, Маркс решил сам возобновить отношения с Бакуниным, в честность и мужество которого верил.
Он понравился в эту встречу Марксу значительно больше, чем когда бы то ни было раньше. Карлу даже показалось, что под влиянием великих испытаний русский революционер закалился и не только не отстал, не пошел назад, а, наоборот, значительно идейно обогатился.
— Теперь, — твердо заявил Бакунин Марксу, — после польского восстания, я буду участвовать исключительно в социалистическом движении.
Маркс не скрыл своего удовольствия от решения Бакунина. Он подробно рассказал Бакунину о том, как и для чего возникло Международное Товарищество Рабочих.
— Я приветствую его рождение, — повторял Бакунин, — и надеюсь не остаться в стороне и тотчас же приняться за работу по пропаганде вашего детища.
После долгой и весьма приятельской беседы Маркс простился с Бакуниным, который уже на другой день собирался выехать в Италию.
Вскоре после этой встречи вышли в свет отдельной броппррой «Учредительный манифест» и «Временный устав» Интернационала, и Маркс отправил тотчас Бакунину в Италию несколько экземпляров этого издания. Он просил переслать один из них Джузеппе Гарибальди.
Этой же осенью, столь насыщенной событиями и делами, Маркс и Энгельс дали согласие одному из руководителей Всеобщего германского рабочего союза, Швейцеру, на участие в созданной им газете «Социал-демократ».