Историческая истина конкретна. За рамками сталинского тоталитаризма мы имеем дело с подлинной демократией, рожденной Октябрьской революцией, с противоречивой политикой «военного коммунизма», со своеобразным либерализмом НЭПа, с такими политическими режимами, как авторитарно-демократическое правление Н. Хрущева, авторитаризм Л. Брежнева и переход от него к демократии времен горбачевской перестройки.
Таким образом, многообразная и противоречивая действительность советской истории полностью опровергает однолинейную логику рассуждений современных сторонников тоталитарной концепции советского общества и его истории. По сути дела, последние лишь возрождают идеологизированные оценки советологов времен «холодной войны», которые выглядят настоящим монстром в наше время.
К сожалению, определенную идеологизацию истории советского общества допускала не только буржуазная советология, но и официальные идеологи в СССР. Возвеличивая на словах автора «Капитала» и его диалектический метод, они сами почти никогда не использовала этот метод для анализа противоречий и перспектив развития советского общества. Их вполне устраивал сугубо идеалистический подход, лежащий в основе официальной партийной пропаганды. На седьмом десятке лет существования советской власти это был вынужден косвенно признать Ю. Андропов, сказав, что «мы не знаем общества, в котором живем». Об этом же свидетельствуют и известные выводы официальной партийной науки «о полной и окончательной победе социализма в СССР», «о построении материально-технической базы коммунизма», «о создании развитого социализма» и др. Несостоятельность и утопичность этих «выводов» и оценок была очевидна для отдельных марксистов еще при советской власти. Тем не менее, они продолжали навязываться общественному и индивидуальному сознанию.
Как правило, они постулировались в программных партийных документах как нечто должное и обязательное для распространения. Однако, на самом деле они являлись результатом полного игнорирования диалектико-материалистической философии и теории социализма. Так, эта философия требовала при формулировании исторических оценок всесторонне учитывать конкретный уровень развития материальных возможностей социалистической системы, а теория социализма настаивала на непременно реалистическом понимании соотношения классовых сил в мире. Из этого следовало, что, по меньшей мере, было преждевременно делать вывод «о полной и окончательной победе социализма в СССР», особенно в условиях сохранения мировой капиталистической системы, которая технологически и организационно намного превосходила страны, входящие в социалистическую систему. Было ясно и то, что в условиях сосуществовании двух классово противоположных мировых систем, полностью сохраняется переходный характер нового общества и связанный с ним известный ленинский вопрос: «кто - кого: социализм или капитализм?». Понятно, что без решения этого вопроса выводы «о полной и окончательной победе социализма» оставались в сфере сугубо желаемого, а не реального бытия.
Нельзя было также говорить и о наступлении «развитого социализма», тем более, «о создании материально - технической базы коммунизма» в условиях, когда мы троекратно отставали от США по производительности труда и освоению результатов НТР. Напомним, что в 60-е и 70-е гг. уровень физического труда в СССР составлял в промышленности приблизительно - 50%, а в сельском хозяйстве - 70%. Очевидно также, что коммунизм и доминирование физического труда в обществе - противоположные вещи. СССР также существенно отставали от западных стран по качеству товаров массового спроса, бытового обслуживания населения, решению жилищного вопроса и т. д. Но самое главное: в советском обществе сохранялись наемный труд и рабочее время, существовало отчуждение в экономике, социальной и политической сферах. Непонимание этих и других ключевых проблем марксистской теории социализма, подмена их решения чисто пропагандистскими средствами стало, на наш взгляд, одной из причин падения КПСС и Советской власти.