Таким образом, импульсом для роста производительности труда, особенно в промышленности в собственном смысле, выступает «падение стоимости денег, простое разбухание денежных цен и всеобщая международная погоня в целях увеличения массы денег» [МЭ: 32, 57]. Распространяя сказанное в отношении одной отрасли на всю систему производства, Маркс отмечает:
«В какой мере в одном случае повышение нормы прибыли при падающей стоимости денег, в другом – падение нормы прибыли при повышающейся стоимости денег влияют на общую норму прибыли – это зависит частью от относительного размера тех отраслей производства, где происходит изменение, частью от продолжительности изменения, потому что требуется известное время, чтобы повышение и падение нормы прибыли в одних отраслях промышленности отразилось на других. Если колебание длится лишь сравнительно короткий промежуток времени, то оно остается местным» [МЭ: 32, 57].
Свою модель изменения Маркс прямо связывает с развитием производительности. Рассуждение Маркса основано на предположении, что за кажущимся восстановлением равновесия кроется фактически изменение нормы прибыли, которая на практике имеет по большей части тенденцию к возрастанию. Чтобы объяснить это изменение, необходимо представить себе комбинированное действие изменения отношений обмена на цену труда и его стимулирующее воздействие на повышение производительности. За движением денег в направлении к достижению равновесия скрыто и в разных направлениях действует почти постоянная для капиталистического производства тенденция к повышению производительности труда. Это способствует увеличению нормы прибыли.
Мы имеем здесь, по существу, две проблемы, которые останутся в центре внимания Маркса. Во-первых, система отношений, которая позволяет преобразовать обмен между капиталом и рабочей силой в главное условие поддержания и развития частной собственности, разделения труда и классового господства; во-вторых, рост производительности труда с учетом перечисленных выше предположений постоянно играет на руку господствующим слоям. Оба вопроса становятся у Маркса единой проблемой отыскания способа или способов направить по другим каналам рост производительности труда, изменив общественные отношения. Все теоретическое построение Маркса подчинено тому, чтобы в сложных взаимодействиях обмена сделать очевидными те из них, которые направляют развитие производительных сил к классовому господству, и наоборот, показать, как значение, придаваемое в анализе этим каналам, делает их не просто видимыми, но и доказывает, что с ними связана не логическая, или естественная, а историческая необходимость, которая зависит от предпосылок, основанных на фактах, входящих в систему и ассимилированных ею. Поэтому Маркс в своем анализе капиталистической системы никогда не исходит ни из юридических отношений, ни в особенности из отношений собственности; он отказывается от рикардовского упрощенчества, которое превращает существующие производственные отношения в отношения, отражающие в абсолюте и без опосредствующих звеньев развитие производительных сил. С другой стороны, этот анализ не исходит из рикардовской проблемы развития производительных сил. Речь идет здесь не о том только, чтобы увидеть, как старые отношения обмена поведут себя в новых условиях. Это могло бы породить иллюзию, будто в условиях меньшей автономии они откроют путь более цивилизованной организации общества (иллюзия Прудона). Напротив, речь идет об открытии возможности того, чтобы новые, более свободные общественные отношения поставили на службу всем возросшую производительность труда.