Маркус жил в красном деревянном доме в паре километров от школы. Они переехали из центра города два года назад, после смерти его матери. Теперь они с отцом жили одни. У него не было братьев и сестер, но у него была фантастическая коллекция автографов. Маркус охотился за автографами. Настоящими автографами. Ему было слишком страшно просить у известных людей автограф, если он встречал их на улице, поэтому он писал письма. Сотни фантастических, хорошо написанных писем, полных слепого восхищения. Он сидел, склонившись над бумагой, с карандашом в руках, и весь его страх как ветром сдувало. И, самое странное, он вживался в придуманные образы настолько, что почти верил тому, что писал, хотя врал безбожно. Без тени смущения он мог написать известному поэту:
Уважаемый Улаф Стайнгримссон!
Я сижу в кресле-каталке, вся в слезах. Я вдова восьмидесяти четырех лет. К сожалению, я почти ослепла и не могу читать Ваши стихи сама. Но я попросила моего внучка, кудрявенького Маркуса Симонсена, читать их вслух. Должна признаться, что они чертовски хороши. Раньше мне больше нравился Александр Пушкин, но теперь Вы стали моим любимым поэтом. Дело в том, что маленький Маркус собирает автографы. Сказать, что мальчик – любовь моей жизни, не будет преувеличением. Не могли бы Вы, уважаемый Улав Стайнгримссон, послать ему свой автограф, столько радости принес бы он и молодому, и старому сердцу. Я потратила часть своей пенсии на конверт и марку, и, надеюсь, Вы меня не разочаруете.
С уважением,
Ауд Симонсен (84 года)
P.S. Удачи Вам в получении Нобелевской премии, которую Вы честно заслужили.
Или звезде спорта:
Уважаемый Турмуд Юнсен!
Поздравляю с победой в чемпионате Норвегии. Вы прыгаете через препятствия, как пантера. Назвать Вашу силу «первобытной мощью» значит не сказать ничего! Дело в том, что я тоже должен был бегать с препятствиями. Вы, конечно, обо мне не слышали, потому что я так и не дошел до старта. Могу поклясться, Вам любопытно узнать почему. Ответ прост: допинг! И как Вы думаете, кто дал мне его? Мои родители. Они хотели сделать из меня олимпийского чемпиона. А вместо этого превратили в ничто. Никогда в жизни я больше не смогу преодолеть ни одного препятствия. Единственное, что мне осталось, – это хранить автографы моих друзей по спорту, и потому я пишу Вам: Турмуд Юнсен, Вы всегда были моим идеалом. Если бы Вы могли прислать мне свой автограф, я бы вынимал его и радовался в минуты, когда горечь готова одолеть меня, что бывает весьма часто.
Спортивный привет от
Маркуса Симонсена (18 лет).
P. S. Удачи в получении олимпийского золота, которое мне уже не грозит.
Подобные письма он писал пачками и почти всегда получал ответы. На стенах его комнаты висели присланные ему фотографии знаменитостей со всего света, а ящики комода были забиты письмами с автографами и ободряющими словами. Письма доставляли радость ему самому и его отцу, который собирал марки, работал в офисе и был таким же трусливым, как Маркус. В сущности, они различались только возрастом, а в остальном были ужасно похожи. Тот же цвет волос, та же шаркающая походка и такие же очки. Маркус был худым, а Монс Симонсен – толстым, вот и вся разница. На работе его называли Кротом. Маркус этого не знал, но и отец не знал, что сына называют Макакусом.
Все началось со школьного похода. Похода в горы, о котором учитель Скуг объявил в 6 «Б» классе на уроке норвежского как о приятном завершении учебы:
– Прежде чем вы вольетесь в ряды подростков, когда мальчики научатся быть мужчинами, а девочки – женщинами…
– С грудью и критическими днями, – сказал вполголоса Райдар, но учитель Скуг сделал вид, будто не слышит, поскольку он был человеком мирным и по возможности избегал неприятностей.
– Девочки взрослеют раньше мальчиков, – сказала Эллен Кристина.
– А вот и нет, – горячо отозвался Пер Эспен. – У Райдара вот волосы уже и наверху, и внизу, а у вас ни у кого еще нет.
Маркус и несколько девочек покраснели, но Эллен Кристина не сдавалась. Она свысока посмотрела на Пера Эспена и сказала презрительно:
– Ну прямо!
– Правда, господин учитель, – сказал Пер Эспен, – мальчики лучше?
– Мы так по-разному взрослеем, – осторожно ответил учитель Скуг.
– Только не Райдар! – сказал Пер Эспен. – Ой!
Он сидел за партой перед молодым человеком с волосами и наверху, и внизу и подскочил на месте, когда кончик карандаша воткнулся ему в спину.