Я ослабил поводок Марли и побежал на крик. Через три дома по нашей улице я обнаружил на подъездной дорожке нашу семнадцатилетнюю соседку. Она согнулась в три погибели, рыдая и всхлипывая от боли и держась руками чуть ниже груди. Я заметил, как на ее блузке расплывается кровавое пятно. Это была стройная, миловидная девочка со светлыми волосами, ниспадавшими на плечи. Она жила с разведенной матерью, приятной женщиной, которая работала ночной сиделкой. Я несколько раз разговаривал с ней, но дочке всегда только махал рукой. Я даже не знал, как ее зовут.
– Он приказал не кричать, а не то пырнет меня, – проговорила она, всхлипывая и хватая ртом воздух. Голос срывался, и слова с трудом слетали с губ. – Но я закричала, закричала, и он пырнул меня.
Словно опасаясь, что я не поверю ей, она подняла блузку, и я увидел рваную рану в области грудной клетки.
– Я просто сидела в машине и слушала радио, и тут непонятно откуда появился он.
Я положил руку девочке на плечо, чтобы успокоить ее, но как только я сделал это, ее колени подогнулись и она упала в мои объятия. Видимо, она уже не могла стоять на ногах. Я бережно усадил ее на тротуар и попытался успокоить. Теперь ее голос звучал мягче, спокойнее, она пыталась не закрывать глаза.
– Он приказал мне не кричать, – твердила она. – Он зажал мне рот и велел не кричать.
– Ты правильно поступила, – похвалил я. – Ты его так напугала, что он убежал.
Я наконец-то понял, что она в шоке, а я понятия не имел, что нужно делать в таких случаях. Ну, давай же, «скорая», ты где? Я подбадривал девочку, как своего ребенка: гладил по волосам, по щеке, вытирал слезы. Ей становилось хуже, но я продолжал говорить, чтобы она держалась, что помощь сейчас будет.
– С тобой все будет хорошо, – повторял я, и сам не верил своим словам. Ее кожа стала мертвенно-бледной. Казалось, что мы просидели вдвоем на тротуаре несколько часов, а на самом деле, как сообщили позже полицейские, всего три минуты. И только сейчас я подумал о Марли. Когда я оглянулся, то увидел его в трех метрах от нас. Он стоял в решительной позе разъяренного быка. Таким я никогда не видел его прежде. Это была боевая стойка. Мышцы у шеи взбугрились, челюсти сжались, а шерсть на загривке поднялась дыбом. Все его внимание было сосредоточено на улице, и, казалось, он готовился к прыжку. В то мгновение я понял, что Дженни была права. Если бы вооруженный противник вернулся, сначала ему пришлось бы обойти мою собаку. В тот момент у меня не было ни тени сомнения, что Марли боролся бы с этим типом не на жизнь, а на смерть, и не позволил бы ему добраться до нас. Я сильно расчувствовался от того, что эта девочка, возможно, умирает у меня на руках. И вид Марли, который так нехарактерно для себя, так величественно и свирепо охранял нас, вызвал у меня слезы умиления. Лучший друг человека? Черт возьми, именно так!
– Со мной ты в безопасности, – сказал я девочке, но подразумевал: с нами в безопасности. – Полиция уже едет. Держись, пожалуйста, только держись.
Перед тем, как ее веки сомкнулись, она прошептала:
– Меня зовут Лиза.
– А меня Джон.
Как-то глупо было знакомиться при таких обстоятельствах, будто мы приехали на пикник. Я чуть не рассмеялся ввиду абсурдности ситуации. Но вместо этого я поправил прядь ее волос и сказал еще раз:
– Ты в безопасности, Лиза.
Словно ангел, спустившийся с небес, к нам подошел офицер полиции. Я свистнул Марли и крикнул:
– Все в порядке, малыш. Он хороший.
И этим свистом я словно вывел его из состояния транса. Мой бестолковый, добродушный пес теперь бегал кругами вокруг нас, пыхтел и старался всех обнюхать. Какой бы древний инстинкт ни был заложен в глубинах его сознания, он снова вернулся в свое обычное состояние. Вскоре вокруг нас столпилось еще больше полицейских, а потом приехала и «скорая», санитары притащили носилки и бинты. Я отошел в сторону, рассказал полиции все, что знал, и направился домой. Марли бежал впереди.
На крыльце меня встретила Дженни, и мы вместе постояли у окна, наблюдая за окончанием драмы, разыгравшейся на улице. Наш район стал похож на декорации полицейского сериала. В окнах мелькали отблески красных мигалок. Полицейский вертолет завис над проезжей частью, освещая задние дворики и аллеи. Полицейские организовали посты на дороге и начали прочесывать район. Их усилия будут напрасны, того субъекта никогда не найдут, как никогда не узнают, что заставило его напасть на жертву. Соседи, которые преследовали преступника в ту ночь, позже расскажут мне, что им не удалось даже увидеть его, не то что догнать. В конце концов мы с Дженни легли в постель и долго не могли заснуть.
– Ты можешь гордиться Марли, – сказал я. – Это было так странно. Он каким-то образом понял, насколько все серьезно. Наверно, знал. Он почувствовал опасность и превратился в совершенно другую собаку.
– Я об этом тебе и говорила, – ответила она. Да, так все и было.
Пока вертолет с шумом летал над улицей, Дженни повернулась на бок и, прежде чем заснуть, добавила: