— Несколько часов. Глаза по-прежнему болят?
Она еле заметно кивнула:
— И спина. Ужасно ломит кости.
Пол воспринял эти слова как добрый знак. Они подтверждали, что у Кристин лихорадка денге. По статистике, от нее умирают значительно реже, чем от желтой лихорадки.
— У тебя жар. Это пройдет.
Только на следующее утро Кристин поняла, что группа покинула лагерь.
— Мама будет волноваться.
— Джессика ей позвонит.
Кристин закрыла глаза. Через несколько минут она спросила:
— Когда я смогу поехать домой?
— Когда окончательно поправишься.
— Ты тоже уедешь из лагеря?
— Без тебя я никуда не уеду. Обещаю.
Она крепко сжала его руку и опять закрыла глаза.
Всю ночь и на следующий день шел дождь. Состояние Кристин было стабильным, хотя несколько раз температура поднималась до сорока градусов. Пол смачивал ей лоб и шею прохладной водой. На пятый день ее болезни дождь кончился. Хильберто с Маркосом вернулись и сообщили, что группа благополучно вылетела из Пуэрто-Мальдонадо.
Пол все это время почти не отходил от Кристин.
На шестую ночь наступил кризис. Пол проснулся, услышав громкие стоны Кристин. Ее зубы стучали, лоб и волосы были влажными, ночная рубашка промокла.
Пол принес из ванной полотенце и промокнул лицо Кристин, потом осторожно раздел ее и вытер тело досуха. Затем он натянул на нее одну из своих рубашек и укрыл одеялом. И сел на стул рядом с ее кроватью.
Из-за плотной завесы облаков выглянула луна, ее бледный луч упал на лицо Кристин. В медицинском колледже его учили, что врач должен оставаться эмоционально отстраненным от пациента, но в данном случае эта задача оказалась невыполнимой. Он находился рядом с Кристин почти неделю, и с каждым днем она становилась ему все ближе.
— Ты даже не представляешь, какая ты красивая, — шепнул он. — Не представляешь, что делаешь со мной.
Она не двигалась, и Пол нежно поцеловал ее в губы. Она чуть слышно вздохнула. Он уткнулся лицом в край ее подушки и, обессиленный, уснул.
Солнечный луч заглянул в окно. Кристин открыла глаза. Она не сразу поняла, где находится, но, увидев над головой крышу из пальмовых листьев, вспомнила.
Пол спал, положив голову на ее кровать. Он был небрит, под глазами темнели круги. Он все время был рядом с ней!
Кристин медленно протянула руку и коснулась его волос, его покрытого щетиной лица.
Он тихо застонал во сне, потом открыл глаза и резко выпрямился.
— Привет, — сказала она.
— Привет, — ответил он. — Ты заставила меня поволноваться. Как ты себя чувствуешь?
— Лучше. Сколько дней я здесь пролежала?
— Семь.
— Семь дней, — повторила она. — А сейчас я выздоровела?
— Почти. В три часа ночи у тебя был кризис. Но полностью здоровой ты почувствуешь себя не сразу.
Только теперь она заметила, что на ней клетчатая рубашка Пола. Ей смутно припомнилось, как Пол раздевал ее, но она не чувствовала стыда, только благодарность за заботу. Она взяла его за руку.
— Ты все это время был со мной, да?
— Да.
Она крепко сжала его руку и поднесла к щеке.
— Ты не оставил меня…
К вечеру Кристин настолько окрепла, что могла обходиться без посторонней помощи. Росана принесла суп и хлеб, и Пол обрадовался, увидев, что к Кристин вернулся аппетит. Они пообедали вместе. Потом Росана принесла чистые полотенца. Пол ушел, чтобы дать Кристин возможность помыться. Она приняла душ, вымыла голову, припудрила кожу тальком. Застегивая ремень шортов, она заметила, что сильно похудела.
Пол взял из столовой игральные карты, захватил две пачки печенья из собственных запасов и вернулся со всем этим в ее бунгало. Кристин сидела на застеленной постели. Он положил печенье на кровать и продемонстрировал ей колоду.
— Хочешь сыграть?
— Конечно. Во что?
— Я научу тебя техасскому покеру.
— На что играем?
— Может быть, на печенье? — Пол распечатал пачки. — Шоколадные с начинкой пойдут за одну фишку, а имбирные — за пять.
К вечеру Кристин выиграла все печенья до одного.
— Выходит, ты карточный шулер, — сказал Пол.
— Ты многого обо мне не знаешь. На прошлой неделе ты знал еще меньше, но все же несколько тайн у меня осталось. — Она взяла шоколадное печенье и положила перед Полом. — Хочешь одно из моих печений?
— Да.
— Но не задаром.
— Что ты за него просишь?
Она лукаво взглянула на него:
— Свидание.