«Они были сестрами, мы были братьями и учились их любить…»
По визгу тормозов перед домом капитан риджфилдской полиции Роберт Марти Мартинсон понял, что родители исчезнувших близнецов вернулись домой.
Они позвонили в полицейский участок через несколько минут после того, как туда поступил вызов 911.
— Меня зовут Маргарет Фроули, — сообщил немного дрожавший от испуга женский голос. — Мы живем в доме десять по Олд-Вудс-роуд. Нам не удается дозвониться до нашей няни. Домашний телефон не отвечает, ее сотовый Тоже. Она осталась с нашими трехлетними близнецами. Возможно, там что-то случилось. Мы возвращаемся из города домой.
— Прямо сейчас съездим и проверим, — пообещал Марти.
Поскольку родители ехали по шоссе, сообщать им о том, что и правда случилось недоброе, не было смысла. Из дома 10 по Олд-Вудс-роуд в полицию только что позвонил отец няни: «Моя дочь связана, во рту кляп. Двойняшки, за которыми она присматривала, исчезли. В их спальне лежит записка о выкупе».
Теперь, час спустя, вокруг дома была растянута желтая лента, все ждали приезда полицейских экспертов. Марти был бы рад, если бы информация о похищении не попала в прессу, но он знал, что это пустые надежды. Родители няни уже рассказали об исчезновении двойняшек всем, кого встретили в больнице, куда «скорая» увезла Триш Логан. Репортеры объявятся с минуты на минуту. Агенты ФБР тоже на подходе.
Увидев в дверях кухни родителей девочек, Марти внутренне собрался. «Обоим едва за тридцать», — успел подумать он, пока Маргарет и Стив торопливо шли к нему. Красивая пара в вечерней одежде. Каштановые волосы матери свободно падали ей на плечи. Она была стройной, а ее темно-синие глаза, когда Марти поймал их напряженный взгляд, показались ему черными.
Отец, Стив Фроули, высокий, примерно метр девяносто, широкоплечий, с темно-русыми волосами и голубыми глазами.
— Что с нашими дочерьми? — требовательно спросил Стив, положив ладони на плечи жены, словно желая оградить ее от страшной новости.
Невозможно мягко сообщить родителям о том, что их дети похищены, а для них самих оставлена записка с требованием выкупа в восемь миллионов долларов. Услышав это, Фроули, казалось, просто не поверили.
— Восемь миллионов долларов! Почему не восемьдесят? — побледнев, спросил Стив. — Мы все до гроша отдали за этот дом. На нашем счете осталось тысячи полторы.
— А богатых родственников у вас нет?
Супруги Фроули начали истерически смеяться. Потом они обнялись. Смех прекратился, и сухие рыдания мужа смешались с жалобными причитаниями жены:
— Мне нужны мои дети. Мне нужны мои дети.
В одиннадцать зазвонил особый сотовый.
— Алло, сэр, — произнес Клинт.
— Это Крысолов.
«Кем бы ни был этот парень, он старается изменить голос», — решил Клинт, двигаясь по маленькой гостиной подальше от воркующей Энджи. «Ради бога, — раздраженно думал он, — детишки уже спят, заткнись».
— Я не могу связаться с Бертом, — сказал Крысолов.
— Он просил передать вам, что у него вызов на пять утра, поэтому он выключил телефон. Надеюсь…
— Включите телевизор, Гарри, — перебил его Крысолов. — Там показывают сенсационный сюжет о похищении детей. Я позвоню утром.
На телеэкране Клинт увидел дом на Олд-Вудс-роуд, его освещенную веранду с облупившейся краской и провисающими ставнями. Желтая лента не подпускала к дому журналистов и зевак.
— Новые владельцы дома, Стивен и Маргарет Фроули, — рассказывал репортер, — переехали сюда всего несколько месяцев назад. Соседи ожидали, что они снесут дом, однако Фроули решили постепенно привести его в порядок. Сегодня вечером некоторые из соседских детей присутствовали на дне рождения их пропавших близнецов.
Внезапно весь экран заполнили два совершенно одинаковых детских личика — глаза девочек сияли, они смотрели на праздничный торт.
Клинт начал переключать каналы. По всем остальным тоже показывали фотографии двойняшек, одетых в синие бархатные платьица. И на всех снимках они держались за руки.
— Какие они миленькие, Клинт. Просто красавицы, — произнесла, напугав его, Энджи. — Даже во сне за руки держатся.
Энджи обняла его за шею.
— Всегда хотела завести малыша, а мне все говорили, нельзя да нельзя, — сказала она и уткнулась носом ему в щеку.
— Я знаю, Энджи, дорогая, — терпеливо ответил он. Эти разговоры ему уже надоели.
— Я так долго не была с тобой.
— Тебя же поместили в особую клинику, лапушка. Ты здорово кое-кого покалечила.