— Берт, это Крысолов. Где вы?
— Стою на Пятьдесят пятой между Восьмой и Девятой. Прямо перед гидрантом. Долго стоять не смогу. По словам Бейли, тут полно агентов ФБР.
— Естественно. Поезжайте к Десятой авеню и поверните на восток, на Пятьдесят шестую. Остановитесь у бордюра и ждите. Гарри получит те же инструкции.
Бейли ждал на северо-западном углу Девятой авеню и 57-й улицы, запыхавшийся и промокший до нитки. Он знал, что агенты ФБР наблюдают за каждым его шагом, но его руки тряслись, и, когда сотовый зазвонил снова, он его уронил. Молясь, чтобы аппарат не сломался, Бейли откинул крышку и сказал:
— Я здесь.
— Вижу. Теперь идите к пересечению Пятьдесят девятой улицы и Десятой авеню. На северо-западном углу зайдите в магазин «Дуан-Рид». Купите там сотовый телефон с несколькими часами оплаченной связи и упаковку мусорных пакетов. Я позвоню через десять минут.
«Крысолов хочет, чтобы старик избавился от нашего сотового», — думал агент Соммерс, стоя в дверях «Холидей-Инн» и слушая этот разговор. Если он способен наблюдать за каждым шагом Бейли, значит, находится в одном из близлежащих многоквартирных домов. Соммерс смотрел, как к отелю подъезжает такси и из него выходит парочка. Он знал, что по улицам ведут машины десятки агентов, а другие агенты играют роль пассажиров. План состоял в том, чтобы такие «такси» высаживали «пассажиров» поближе к Бейли и ждали, — старику могут велеть взять такси, а если доступным окажется одно-единственное, это будет выглядеть подозрительно. Однако сейчас Крысолов дал понять, что если кто-то попробует следовать за Бейли, его тут же заметят.
«Еще четыре квартала под таким дождем да еще и с чемоданами», — встревожено думал Соммерс, глядя, как Бейли поворачивает на север. Остается надеяться, что он выдержит это.
К бордюру подъехала машина с номерными знаками лицензионного такси. Соммерс подбежал к ней.
— Объедем площадь Колумба, — сказал он агенту, который сидел за рулем, — и остановимся на Десятой, рядом с Шестидесятой улицей.
Из магазина «Дуан-Рид» Бейли вышел с телефоном и пакетом в левой руке, однако, что говорит ему Крысолов, Соммерс больше не слышал. Бейли сел в такси и уехал.
Энджел Розарио, водитель такси «Эксель», остановился на углу 59-й улицы и Десятой авеню. Должно быть, старик, который волок тележку с чемоданами и вглядывался в стоящие у обочины машины, и был его пассажиром. Энджел спрыгнул на мостовую:
— Мистер Бейли?
— Да, да.
Энджел протянул руку к тележке:
— Я открою багажник, сэр.
— Нет. Положите чемоданы на заднее сиденье.
— Они же мокрые, — возразил Энджел.
— Тогда положите на пол, — резко ответил Бейли. — Действуйте.
— Хорошо-хорошо.
Старик выглядел так, точно вот-вот свалится с инфарктом, а способствовать этому Энджел не хотел.
Водитель открыл заднюю дверь машины, однако Бейли не сел в нее, пока чемоданы не оказались на полу.
— Бруклинский музей, правильно, сэр?
— По-моему, вам должны были все сказать.
— Ага. Нам нужно забрать вашего друга и отвезти вас обоих в отель «Пирр». Только должен вас предупредить: это займет много времени. В такой дождь на улицах ужас что творится.
— Понимаю.
Как только машина тронулась, зазвонил новый сотовый Франклина Бейли.
— Переложите деньги в два мешка для мусора. Один завяжите синим галстуком, который на вас, а другой — красным, тем, что лежит у вас в кармане. Скоро позвоню снова.
Было 20.40.
В 21.15 в коттедже зазвонил телефон, и Энджи подскочила на месте от неожиданности. Она торопливо прикрыла дверь в спальню и схватила трубку:
— Алло.
— Энджи, я обижен. Я ждал вчера, что мой старый дружок Клинт позвонит и мы с ним пивка попьем.
«О нет, — подумала Энджи. — Снова этот осел Гас, и звонит он, судя по шуму в трубке, из паба „Данбери“. Уже накачался, даже язык заплетается». Она тут же занервничала, вспомнив, как однажды, в поисках, компании, Гас явился к ним без приглашения.
— Привет, Гас, — сказала она как можно более дружелюбно. — Разве Клинт тебе не звонил? Я ему все передала. Он себя паршиво чувствовал вчера, лег спать пораньше.
В спальне громко заплакала Кэти, и Энджи прикрыла трубку рукой, но было уже поздно.
— Это тот малыш, за которым ты присматриваешь? Я слышу плач.