Энджи сидела рядом, держа на руках больную девочку. Она без конца напевала одну и ту же песню, растягивая последнюю строчку припева: «Но… после… расстались…»
— Энджи, прошу тебя, замолчи, — прервал ее Клинт.
— Кэти нравится, как я пою, — огрызнулась она.
Клинт настороженно взглянул на нее. Этим вечером Энджи вела себя очень странно, как будто была не в себе. Когда они зашли в спальню, чтобы взять девочек, Клинт увидел, что у одной из них рот завязан чулком. Он попытался снять чулок, но Энджи схватила его за руку. А в машине она потребовала, чтобы Клинт положил эту девочку на пол под задним сиденьем и накрыл газетой.
Он возразил ей, сказав, что девчонка может задохнуться, и Энджи вышла из себя:
— Ничего с ней не случится! Зато если мы наткнемся на полицейских, они не увидят, что мы везем близнецов.
Девочка, которую Энджи держала на руках, постанывала. Хорошо, что она скоро вернется к родителям. Не нужно быть врачом, чтобы понять: бедняга здорово разболелась.
«Похоже, это ресторан», — решил Клинт и сдал вправо. Он весь покрылся испариной. За ветхим строением Клинт повернул направо, затем еще раз направо — к парковке. Увидев у самой стены ресторана машину Лукаса, он остановил фургон прямо за ней.
— Они были сестры… — во весь голос завывала Энджи.
Кэти заплакала.
— Да заткнись же, Энджи! — взмолился Клинт. — Если Лукас откроет дверь фургона и услышит, как ты голосишь, я не знаю, что он с тобой сделает.
— А я его не боюсь. Держи.
Она быстрым движением сунула ему в руки Кэти, выскочила из фургона, подбежала к водительской двери угнанной машины и постучала в стекло.
Клинт видел, как Лукас опустил стекло и Энджи нагнулась, заглядывая в машину. Через секунду он услышал громкий, эхом разнесшийся по пустой парковке хлопок.
Это был выстрел.
Энджи подбежала к фургону, схватила Келли, перенесла ее на заднее сиденье угнанной машины, а сама забралась на переднее пассажирское. Назад она вернулась с сотовым телефоном Лукаса и связкой его ключей.
— Когда позвонит Крысолов, мы сами ему ответим, — оживленно сказала она.
— Ты убила Лукаса! — произнес Клинт, все еще державший на руках Кэти, чей плач сменился приступом кашля.
Энджи взяла у него девочку.
— Он оставил записку, напечатанную на той же пишущей машинке, что и требование выкупа. В записке сказано, что он не хотел убивать Кэти. Просто девочка слишком много плакала, и он зажал ей ладонью рот. А когда понял, что она мертва, положил ее в коробку, сел в самолет и сбросил коробку в океан. Здорово придумано, верно? Я все устроила так, что он будто бы покончил с собой. Теперь весь миллион наш, а у меня есть моя малышка. Поехали отсюда быстрее.
Охваченный паникой Клинт завел машину и рванул с места.
— Помедленнее, идиот, — рявкнула Энджи. — Мы просто возвращаемся домой — как ни в чем не бывало.
Когда он выехал на шоссе, Энджи снова тихо напевала:
— Они были сестры… но после расстались.
Всю ночь в здании «Си-Эф-Джи энд Вай» на Парк-авеню горел свет. Некоторые из членов совета директоров словно несли вахту — так им хотелось стать свидетелями возвращения близнецов Фроули.
Они знали, что Крысолов обещал позвонить около полуночи, как только деньги окажутся в его руках. Однако ночь была на исходе, и предвкушение приятной шумихи в прессе уступало место тревоге и сомнениям.
В пять утра Робинсон Гейслер продолжал репетировать победную речь, которую он произнесет перед журналистами: «Кое-кому уплата выкупа могла показаться сотрудничеством с преступниками. Но главной заботой ФБР всегда остается безопасное возвращение похищенных. Только после этого начинается безжалостное преследование преступников. Пример, который покажут всем эти преступники, будет состоять не в том, что они смогли получить выкуп, а в том, что у них не будет ни единого шанса эти деньги потратить».
«Пусть Грегг Стэнфорд попробует возразить», — подумал он, растянув в улыбке тонкие губы.
— Первым делом надо избавиться от его машины, — будничным тоном сообщила Энджи, пока они ехали в Данбери. — Заберем из багажника долю Лукаса, потом ты отведешь машину к его дому и оставишь там. Я буду ехать следом за тобой.
— Энджи, ты же не сможешь вечно прятать девочку.
— Не волнуйся, смогу.
— Кто-нибудь непременно свяжет Лукаса с нами. Как только полиция снимет его отпечатки пальцев, станет известно, что настоящий Лукас Воль уже двадцать лет как мертв, а этого парня зовут Джимми Нельсон и он сидел в тюрьме. А я сидел в одной камере с ним.