– Зачиталась! – фыркнул ректор. – Вы произнесли архимощное заклинание на выход моря из берегов! Мой замок на острове чуть не смыло! Я уже думал, придётся перебираться оттуда в женское общежитие! В замке просто атас! Комната зельеварения полностью затоплена, и в комнате секретных удовольствий всё течёт!
– О, простите! Я так увлеклась, что забыла и про антизаклинательное заклинание, и вообще про всё на свете!
– Знаю я эти ваши увлечения! Все вы, глупые девчонки, думаете только об одном!
– Оставьте при себе свои стереотипы! - вскричала я.
– Стереотипы?! И это говорите вы, Матильда?! Вы, которая сейчас позирует передо мной с голой задницей?
Я ахнула. Оказалось, что полотеничная магия была плохо совместима с водой. Она уже переставала действовать, и волшебная тряпочка, укрывавшая от сурового ректорского взора мои невинные прелести, ужималась теперь на глазах. За секунду до того, как она полностью испарилась, я кинулась к вешалке и накинула висевший на ней пушистый халат.
– Что?! – Воскликнул ректор. – У вас есть халат? Что ж вы сразу не сказали? Я изымаю его в счёт компенсации за убытки.
– Ах нет, лучше отправьте мне счёт заказным письмом! – пропищала я, пытаясь убежать от разъярённого профессора.
Но это было бесполезно. В два шага он настиг меня, и одним рывком его мускулистые руки сорвали с меня халат. Я осталась совершенно обнажённой.
В этот момент я прекратил ненадолго читать и сказал сам себе: «Чё, серьёзно?! Капец!»
А потом я продолжил.
– Так вот ты какая! – Плотоядно рыкнул ректор, осмотрев меня всю сверху до низу. – Да, так я себе всё и представлял!
Я хотела возмутиться и спросить, с какой это стати он там в своём кабинете посмел представлять меня голой, но не успела. Ректор схватил меня и понёс в спальню. Сопротивляться его мускулистым рукам было бесполезно: свисающей книзу попой я ощутила, что заряд магической энергии уже сконцентрирован там, где ему полагается быть у мужчин.
Затем ректор бросил меня на кровать, скинул мантию и предстал передо мною во всём своём двухсотлетнем величии. Я невольно залюбовалась его широкими плечами, стройным торсом и ректорским скипетром, но не успела на них насмотреться: через секунду профессор уже был на мне. Навалившись всей тяжестью своего горячего вампирского тела, он прошептал:
– Вам придётся компенсировать мне это затопление, дорогуша! В моём замке промокли все гримуары – и за это я тоже заставлю сейчас вас намокнуть!
– Я уже, эр ректор, – ответила я.
– Мм, хорошая девочка! Разрешаю вам сопротивляться, но не слишком сильно. Впрочем, всё равно бежать вам некуда!
Я забылась и застонала. Руки ректора уже обшаривала самые потайные мои местечки, когда он внезапно остановился. О, нет! Только не это! Что такое?
Мне, пришлось открыть глаза.
– Между прочим, эрра Матильда, я смотрел ведомость и обнаружил, что у вас не сдан зачёт по левитации, – сказал ректор неожиданно сурово. Потом он ехидно взглянул на меня, улыбнулся уголком рта и добавил: – Поскольку семестр уже окончен, будете сдавать её мне лично!
– Что, прямо сейчас?
– А когда ещё? Ну-ка, взлетайте!
Мы взлетели и под потолком он овладел мной.
Когда они кончили в третий раз, я, всё ещё обалдевший, встал из-за компа, подошёл к зеркалу и попытался найти в себе признаки этого, блин, чёртова «эректора». Ну, глаза мои и правда серые — как там написано. Волосы чёрные, хоть и не шелковистые... А может, шелковистые, не знаю, им, бабам, виднее! Что касается мускулистых рук и широких плеч, обнаружить их было сложнее, но при наличии должного писательского воображения... Хм, если подключить воображение, то вот они! А вот что касается стройного торса, проблема. Пивное пузо, потасканная сорокалетняя рожа, измождённая ежедневным сидением за компьютером и мешки под глазами за ректором как-то не числились — в этом мы с ним различались.
И всё-таки было понятно: он писан с меня!
Кажется, наше знакомство произвело на так называемую «Мармеладу» настолько неизгладимое впечатление, что она незамедлительно изложила свои эротические фантазии обо мне в виде этого произведения!
Какова извращенка, а? Точно! Больная. Ку-ку.
Хотя что уж там... Если по-честному, я был польщён.
Ещё ни одна женщина в моей жизни не испытывала подобного желания ко мне — вот так, с порога, несмотря на неприятный разговор! — и не излагала свои желания так так откровенно и так подробно. Мы общались-то от силы пять минут — а она, ишь ты, и глаза мои рассмотреть успела, и волосы! И так расфантазировалась сходу!