Теперь, по дороге из продуктового, помахивая очередным мешком пельменей и придумывая, каким образом Попаданский сможет расшить и углубить Брусиловский прорыв, я то и дело сбивался на мысли о том, что после вчерашнего эпизода просто обязан трахнуть эту Мармеладу. Если я бы я не пришел к ней вчера, получалось бы, что она меня захотела, а я её нет, и такое было бы нормально. Но теперь уже выходит, что она меня отшила — и это никуда не годилось! В конце концов, так или иначе, в мантии эректора или без таковой, я обязан был заполучить её: ведь это просто идиотизм — месяц за месяцем пользоваться рукой, когда над тобой живёт баба, которая фантазирует о тебе...
Оставалось лишь придумать, как культурно подкатить к ней, чтоб не повторить вчерашний неудачный опыт. Если опять припереться, с подарками или без них, она точно мне не откроет; ну а если и откроет, то пошлёт. Романтический поступок, что ль, какой сделать... Кстати, вон то дерево точно достаёт до её балкона... Да ну нет! Я мальчишка какой, что ль?..
Надо посмотреть по её книгам, есть ли там эпизоды залезания мужиков на женские балконы и как она к этому относится!
А если нет, почерпнуть оттуда еще какую-нибудь типа романтическую идею!
Дома оказалось, что ко мне пришла Наташка.
Она открыла дверь своим ключом и встретила меня, сидя на моём кресле, словами:
— Ну что, Карасёв, как дела?
То, что Наташка последнее время взяла манеру гонять меня по фамилии, это довольно нелепо, если подумать. Дело в том, что она тоже Карасёва.
Наташка — моя жена.
Ну как жена... Бывшая.
Ну как бывшая... Вообще-то мы ещё не развелись.
Около года назад Наташка ушла от меня из-за того, что у меня толстое пузо, маленькая зарплата и вообще я типа скучный. В качестве нескучного у неё уже какое-то время имелся один хрен из Тиндера. Правда, хватило этого типуса не надолго. Я не вникал в детали, но, кажется, их отношения закончились уже через два или три месяца после того, как Наташка уехала с этой квартиры. После этого она стала время от времени появляться у меня, якобы для того, чтобы забрать какие-то вещи и навестить кота. Заканчивалась эти визиты обычно в постели: Наташка уверяла, что сам ей я нафиг не сдался, но ради здоровья, и её, и моего, будет полезно, если в ожидании новых больших любовей мы будет оказывать друг другу маленькие услуги... В общем, кроме руки в эти месяцы было ещё кое-что, признаюсь.
— Нормально, Карасёва, — сказал я.
— А что это у тебя там, в коридоре, так краска от стен отходит? — спросила Наташка. — Залили, что ль?
— Ага.
— Вот и отлично.
— Что отлично-то? — не понял я.
— Лучше в роль войдёшь, — ответила Наташка. — Я тут просто подумала, знаешь ли: раз мы оба одиноки, почему бы нам не украсить наши равнодушные дрыгания в постели каким-нибудь сюжетом?
— У меня сюжетов хоть отбавляй, — ответил я. — Ты же их сама читать не хочешь. Говоришь, я трачу много времени на написание того, что и так уже сто раз написано.
— Ладно, блин, я не об этом! — сказала Наташка.
— А о чём? Если о сексе, то подрыгаться мне нормально и без сюжета.
— Карасёв, ну не будь таким нудным! Уж раз в жизни сделай что-то интересное! Давай трахнемся сегодня необычно!
— Это как?
— Давай ты притворишься, будто бы я залила твой дом, ворвёшься такой злой весь, а потом...
— Чего-о-о? — я ушам не поверил.
— Вот смотри. Давай как тут написано, — Наташка протянула мне смартфон. — Давай, прочти! Ты же давно хотел, чтобы я тоже стала сидеть на этом твоём ненаглядом сайте. Тебе-то всё равно, а мне приятно.
Я взглянул на экран. В приложении «Книгочёта» был открыт уже знакомый мне рассказ «Левитация».
— Дурдом, — только и смог промолвить я.
— А что это сразу дурдом-то? — обиделась бывшая. — Это хороший рассказ, уж не хуже твоей писанины! И вообще, неужели так трудно сделать мне приятное один раз в жизни при том, что я потратила на тебя лучшие годы?!
4. Мармелада
— Раздевайтесь и ложитесь, эрра, — холодно и насмешливо произнёс Пуффенхофф, не переставая рассматривать свой идеальный овал лица в магическом настенном отражателе.