– Джос, – Нил задумчиво барабанит пальцами по рулю, сомневаясь, стоит ли меня отговаривать от этой затеи.
Я некоторое время молчу, чуть прикрыв глаза, а потом выдыхаю с тихим шепотом:
– Ты же знаешь, мне это надо.
Нильс кривится. Да, ему и это известно. Он знает, что мне просто необходимо хорошенько выгулять своих тараканов, чтобы дальше жить спокойно. Вот только, эта идея ему все равно не нравится.
– Надо идти вперёд, надо закрывать гештальты, надо обрубать концы, которые тянут тебя назад, – бубню себе под нос. – Надо выходить из зоны комфорта и двигаться дальше.
– Зачем выходить из зоны комфорта, милая?! Это же зона ком-фор-та. В нее нужно поглубже засесть и не высовываться!
– Нил! – рычу я и твердо добавляю: – Я уверена.
Мы паркуем автомобиль рядом с подъездом, но домой не спешим, решаем ещё немного прогуляться по вечернему городу.
– Жизнь как книга, понимаешь? Как учебник. По математике. Иногда чтобы правильно понять новую главу, нужно перечитать старую.
– Как учебник по математике, говоришь? Может, по женской философии? – фыркает Нильс, а я легонько тыкаю его пальцем в бок: – Щекотно, Джос, прекрати.
На самом деле, лет до двадцати моя жизнь больше походила не на учебник по математике, а на жалкое пособие для чайников. Я с самого детства знала, что стану актрисой, и мне этого было достаточно. Все главные роли в школьных пьесах всегда доставались мне. Слова, актерская игра давались легко, на сцене я чувствовала себя как рыба в воде.
Учителя никогда не требовали от меня многого, я была их любимицей. Они делали вид, что не замечают мои прогулы и невыполненные домашние задания, и тогда мне это нравилось.
Казалось, что в школе в старших классах я была настоящей королевой. За мной толпой ходили парни, алчущие моего внимания, и девчонки, желающие со мной дружить. Вот только, знаете, ключевое слово в этой фразе: казалось.
Была и другая сторона медали, к сожалению, из-за узкости собственных взглядах разглядеть которую я была не в состоянии.
– Какая же ты тупая, мармеладка! – отчётливо помню, как за моей спиной раздаётся ядовитый выкрик.
Мы с девочками забываем о чём говорили, растеряно переглядываемся и поворачиваем головы в сторону Лайонела Уоррена.
Он стоит в дверях кабинета весь белый от злобы, крепко сжимает ладони в кулаки и пытается испепелить меня взглядом. В тот момент от неожиданности я так испугалась, что сердце у меня подскочило к горлу и язык прилип к нёбу.
А может, я была действительно тупой, раз не смогла найти слов, чтобы поставить на место зарвавшегося мальчишку.
– Пошли отсюда, Лео, она такая тупая и пустоголовая, что вряд ли вообще догонит в чём дело! – вторит второй тонкий голосок, принадлежащий Кэндис Дуглас, нашей старосте.
Губы её брезгливо сложены в тонкую линию, а глаза недовольно прищурены. Кэндис подбрасывает на ладони упаковку желейных конфет, а потом небрежно бросает её на стол прямо передо мной:
– Пожуй мармеладных зёрнышек*, может, станешь умнее и поймёшь, что ты здесь не всем нравишься!
(*Прим. автора. Мармеладные (желейные) зёрнышки – Jelly bean – мармеладные конфетки с мягким желейным центром в твердой сахарной корочке, по форме напоминающие бобовую горошину. Есть и переносное значение этого словосочетания, jelly bean с английского можно перевести как куриные мозги =) )
На самом деле, спустя годы мне абсолютно плевать на то, что я нравлюсь не всем. Это нормально, я тоже не в восторге от многих людей. Но мне претит, когда кто-то считает меня тупой и пустоголовой. Это не так.
Теперь это не так.
А тогда, десять лет тому назад, я выкрикнула Лайонелу и Кэндис вдогонку какие-то наспех придуманные гадости. Мои подруги тут же заверили меня, что я само совершенство, и мне ничего не оставалось, как сделать вид, будто я обо всём забыла. Ведь у мармеладок мозг мягкий, он не может долго хранить ненужную информацию.
На самом деле это был первый тревожный звоночек, к которому я должна была прислушаться. Но, конечно же, по собственной глупости не сделала этого. Однако жизнь лучший учитель, она преподносит урок тогда, когда его совсем не ждёшь.
После выпускного, окрылённая успехами на школьных подмостках, я поехала поступать в театральную академию. Да, моё актерское мастерство было на высшем уровне, и, тем не менее, экзамены я провалила. Я не сдала ни историю, ни родной язык, ни, тем более, базовую математику. Я была тупой как пробка.
В день, когда мне стали известны результаты вступительных экзаменов, мои розовые очки разбились, а в ушах сиреной зазвенел голос Лайонела Уоррена: