Он подвинул к нам какую-то пластинку с боковой магнитной полосой.
— Катер ваш.
Передав ключ, Мурлок устало откинулся на спинку кресла. Его глаза во время этого монолога лихорадочно блестели, а на лбу выступила испарина. Похоже, все это далось ему очень нелегко, но он держался из последних сил.
А я, вдруг вспомнив одну деталь, которая не давала мне покоя, не удержался и спросил:
— Мурлок, а где Наташа?
Командир болезненно скривился.
— Все Наташа… Это она меня укусила.
— Погоди, погоди, — я, мягко говоря, ошалел от такой новости и совершенно ничего не понимал, а потому забормотал в горячке: — Мы ведь утром тут были, ее видели. У нее температура была, но мы с Вовой еще подумали, что, может, ее и покусали. Она отказалась с нами в лагерь ехать и не позволила Аньку мою позвать, чтобы осмотрела…
Мурлок спокойно и выжидающе глядел на меня.
— Короче, мы твердо уверены — если человек умирает, то чтобы подняться в виде зомби, ему нужно около суток, а тут времени намного меньше прошло…
— Все верно, — грустно усмехнулся Мурлок, — но, во-первых, через сутки встает только покусанный обычным зомбаком. Те, кого жрут страхолюды, встают намного быстрее, от четырех до двенадцати часов.
— Что за страхолюды? — не понял Вова.
— Мутанты. Не видели, что ли? Повезло…здоровенные твари! Даже и не скажу, на кого похожи… Что-то среднее между…
— Видели, — перебил я его, — несколько даже завалили. Так это один из таких Наташу цапнул?
— Нет, — покачал головой Мурлок, — ее вообще не кусали.
— Тогда как?
— Лекарство от рака, — ответил Мурлок, — и да, у Натахи был рак. И последние годы мы с ним боролись всеми способами.
— Прости, мы не знали…
— Никто не знал. Не та тема, знаешь ли, о которой рассказывают всем и каждому. Но если опустить детали, то недавно мне удалось за большие, очень большие деньги устроить ее в федеральную программу, экспериментальное лечение, только для терминальной стадии…
— Так, погоди… — я нахмурился, — рак…экспериментальное лечение…какое это отношение имеет к зомби?
Уж не знаю, почему, но я решил помалкивать о наших с Вовой догадках. Вова, к слову, тоже. Да и зачем свои теории разводить, если Мурлок нам сейчас все на блюдечке с каемочкой преподнесет?
— Прямое, Женя, самое прямое, — тем временем ответил Мурлок. — Первыми страхолюдами-мутантами стали как раз прошедшие это лечение в «Меднанотех». Во всяком случае, нам так сказали. Ну а Наташа…я думал, что с ней этого не случится — у нее была не терминальная стадия, и ей давали другой препарат. Но видишь, как…пока я за катером ездил, все и случилось… И как только я вошел, сразу же кинулась. Я думал, из окна увидела, заметила кровь, испугалась… А она накинулась и тут же в руку вцепилась. Я даже не сразу понял, что Наташки моей уже нет. А это…эта тварь…
Мурлок замолчал, уставился в пол. Дыхание его участилось.
— Ты ее…того? — спросил я. — Извини, но надо…
— Нет. Я ее скрутил и посадил в ванной.
— Э-э-э…
— Ну не мог я иначе. Понимаешь? Не мог!
— Так. И что ты собираешься делать? — спросил Вова. Я заметил, как он напрягся.
— Я? Ничего, — грустно усмехнулся Мурлок, — я уже ничего не буду делать. Вы сделаете!
— Что сделаем? — опешил я.
Перспектива идти в ванную и стрелять в обратившуюся Наташку меня совершенно не прельщала.
— Я хочу, чтобы вы убили меня, — заявил Мурлок, — ну и Наташка моя…у меня рука не поднимается, но нехорошо, что она в таком виде… Не по-людски это…
Сказать, что мы обалдели, это не сказать ничего. Вовка аж рот открыл от изумления.
Глава 4
Эвакуация
Мы с Вовой глядели на Мурлока и не могли понять, как можно говорить такое со столь спокойным лицом. Будто просит в магазин ему сходить за молоком.
— Парни, не надо делать такие лица, — усмехнулся Мурлок, разглядывая наши вытянувшиеся лица. — Вам не идет. Давайте честно и откровенно: я труп, с гарантией. И вы это прекрасно понимаете, и я сам чувствую — мне недолго осталось. Будто бы отрава, которая медленно расползается по телу, захватывая сантиметр за сантиметром. Температура, мысли путаются, всякий бред в голову лезет… Свет начал раздражать, резкие звуки… Впрочем, даже если бы укуса не было — у меня ведь два пулевых в живот, одно еще и не сквозное. В лучшие-то времена не факт что меня смогли бы прооперировать, а теперь… Короче, шансов у меня, как ни крути, нет, я это прекрасно понимаю и осознаю. Уж поверьте — все стадии от отрицания до принятия я, как положено, прошел.
— Про укус — все это вилами по воде, — заявил я. — Вовку пять дней назад цапнул мут когтями. Два дня на грани жизни и смерти, но выкарабкался как-то.