— Э, ты чё, прикемарил? Пост, бля, вылазить будем здесь. Щас пошманают, и дальше поедем. Аусвайс-то в норме?
— Чё? Чё за аусвайс?
— Чип, говорю, прохуячил на выезде? У-у, бля, да ты, мудила, откуда ты на хер такой взялся? Давай-ка прыгай нах перед горкой, пока меня тут не подтянули с тобой, идиотом, на пару. Дак ты чё, вообще без чипа бродишь? Ну ты, бля, лось.
— Ты это, если не спросят, не надо. Лады, земеля? А то я из спецзоны, хуй отмажусь.
— Спросят, не спросят — какая хрен разница, братан. Извиняй, партизана изображать не буду. Сам понимаешь, брат — если спутник проходил, пиздец мне, а у меня девки малые. А чё ты в натуре без чипа шляешься, тебе жить насрать, что ли? Ещё других подставляешь. Всё не наиграетесь бля, пионеры-герои… — было видно, что водиле страшно не по кайфу так прогибаться под хозяев, и от этого он начал заводиться. Это была самая обычная реакция, и Ахмет предпочел помочь водиле съехать.
— Девкам-то сколько твоим?
— Какая тебе разница, хуев ты молодогвардеец, тебе-то… — водила осёкся, выдохнул. Начал притормаживать, часто переключаясь.
— Оле три. Машке десять скоро. Сейчас приторможу, вставать не буду. Вишь, горелый автобус лежит, под горой? Там прыгай, и сразу под него. Ты это, брат…
— Ладно тебе, всё понимаю. Спасибо, братан.
Ахмет приоткрыл дверцу, сполз по сиденью, опустив правую ногу в колодец лестницы. C улицы в жаркую кабину нещадно несло омерзительно мокрым холодом, и Ахмет с содроганием представил, как придётся идти — наверняка кое-где будет и по колено. Небольшая горка впереди скрыла приближающийся блок-пост, грузовик замедлился до скорости быстрого шага.
— Эх, ладно, хули там, обойдусь. Только прихуяришь для меня одну «хозяйку», лады? Вот тебе, держи. — Водила не глядя протянул Ахмету какой-то маленький девайс в футляре. — Может, выручит когда. Всё, давай!
Ахмет прыгнул, мелкая пелена дождя ножом резанула лицо, телогрейка распахнулась, и приземлялся он уже полностью растеряв остатки накопленного в кабине тепла. Приземлился удачно, устоял, мухой метнулся к чёрному остову лежащего на боку «Икаруса». Половинки развороченного взрывом кузова чудом держались вместе. Хорошо, что «Икарус» валяется здесь минимум второй год — трупного запаха совсем не ощущалось. Зверьё славно тут попировало, обгорелые кости растащены и обглоданы, салон практически чист. Нашел среди сидений не особо обугленное, отломал спинку и пристроился на сухом пятачке. Первым делом вытащил АПБ, дослал патрон, снял с предохранителя и прислушался. Натужный рёв взбиравшегося в гору трака сменился свистом тормозного ресивера, через несколько секунд порывом ветра донесло еле слышные голоса, лязгнул противовес шлагбаума.
…Ну всё, осталось вёрст шестьдесят. Если только ночью, да вдоль дороги, да с обходом Хаслей — неделя. Интересно, что ж я жрать-то буду? Надо было гордыню не изображать, а взять и попросить у водилы… Так! А чё это он мне сунул? Поди, плеер твердотельный, может, хоть записи ничего, не всякая там шоферская романтика — Ахмет нащупал в глубоком внутреннем кармане увесистый брусок девайса, вынул, нашел где нажимать. — Футляр-то какой пафосный, надо же…
Ни одной надписи, на ощупь очень приятный металл, так обычно дорогая техника выглядит. От нажатия незаметной кнопки в футляре что-то зажужжало, он еле заметно дернулся в чумазых руках Ахмета, вынудив аккуратно поставить себя на ровное место — внутри явно что-то началось. Плеер уверенно раскрылся, его потроха совсем ни на что не походили: матово блеснула полировання сталь, глубокий переливающийся фиолет оптики. Ахмет завороженно уставился на изящный танец сложной механики, демонстрируемый «плеером». Откуда-то из глубин девайса вылезали и раскладывались странные штуки вроде сетчатых стекол; действо сопровождалось очень вкусным звуком — приглушенно щелкали, соединяясь, детали, низко жужжали микролифты — Ахмет никогда ещё ни видел так точно и умно сработанного механизма. Наконец загадочный процесс закончился. Из хрупких трапеций с красивой поверхностью получилась толстая многогранная пирамидка на невысокой ножке, откуда-то сбоку выехала панелька с дисплеем в сигаретную пачку и рядами маленьких кнопочек; в уголке дисплея мигал крохотный квадратик. Ахмет не рискнул трогать это волшебное существо своими грязными руками и осторожно склонился над девайсом, силясь разобрать буквы на экране.