– Не знаю.
– Поймали они, наконец, тех, кто закладки делал. Мы-то своих уже всех в лицо запомнили, вычислили и следили. А соседи как поймали, так у них радость-то и наступила. Отметелили шутников по полной программе, даже больше, жестоко. Вот это и было ЧП.
– А что дальше было-то?
– Да ничего. Сам подумай. Все пашут не за страх, а за совесть, нервы на пределе. А какие-то «крысы» в игрушки играют, муляжи подсовывают. Типа учения, а по сути элементарная провокация. Мало тем скотам все равно наваляли.
Сергей опять тихо засмеялся с довольным видом, корректируя руль.
– Но обидно не за это.
– А за что?
– Представь. До праздника работали двенадцать часов через двенадцать или через восемь часов. А в праздник вообще сутками. Опять же, как со скотом обращались. Некоторые жили в поле, в палатках или вообще под открытым небом. Кормили, как скот, только на самом дежурстве нормально, и то из-за того, что по талонам в рабочих столовых. А некоторых вообще несколько недель не кормили, питались за свой счет, и только перед праздником им выдали сухпайки. Заплатили по сто рублей в сутки командировочные и только.
– Сколько?
– Сто рублей. Я не вру. Представь, что можно купить поесть на 100 рублей в сутки. Конечно, московским и питерским, ходили слухи, перед командировкой заплатили по тридцать штук командировочных, губернаторских. У нас, конечно, потом еще вычитали из зарплаты за питание. Туда и обратно ехали в общих вагонах, в плацкарте, с обычными пассажирами. Конечно, это запрещено, потому что при перевозке вооруженных людей нужен отдельный вагон, чтобы сейф под оружие было куда поставить. – Саша улыбнулся. – Мы этот ящик на горбу своем перли всю дорогу. Ехали без постельного белья и тэ пэ. Короче, мы посчитали, что кто-то очень хорошо нагрелся на покупке проездных билетов на весь отряд. Другим-то еще больше повезло: они на своих «пазиках», друг у друга на головах, ехали. Пьянь эта руководящая нам такой график работы устроила, что слов нет, а еще и «на казарму» посадили. За это тоже ни копейки не заплатили, а как потом выяснилось, этого они тоже не имели права делать. Чистое незаконное лишение свободы с использованием должностного положения. Если бы каких-нибудь бомжей так засадили бы, то тут бы сразу правозащитники нашлись, а сотрудники – хрен с ними. Представь: жара, душа нет, за окнами Волга блестит, а нам из общаги недостроенной выходить нельзя. После восьми часов вечера двери железные запирают. Правда, все равно так они нас достали, что ребята одного к пожарному гидранту привязали и с третьего этажа спустили, за водкой. Он жирный такой был, и ни фига, втащили. Мы в ночь тогда были, возвращаемся, а нас на суд офицерской чести, ну а там уж поговорили по душам. Быстро в тряпочку заткнулись руководящие кадры.
– Почему?
– Ну, если официальные разборки начнутся, сразу вопросы, точнее, там много чего всплыло бы. Почему здание заперли, людей на улицу не выпускали? А может, он не за водкой полез, а свежим воздухом подышать. Он что? ЗэК? А может, офицер, который три недели взаперти сидит без еды, по посту бродит. Он и так контуженный, а тут еще неделю не спал, еще и выпил. Я сам там чуть не запил, хотя вообще не пью. Честно говоря, там я стал выпивать. Работа тупая, тяжелая и вредная. Чтобы не простыть, после смены кофе с «Бугульмой» пил. Одна ложечка на чашку. Отличнейший у них бальзам там делают, больше нигде по России не продают, как вишневый сироп.
– Как не пьешь?
– А работа такая. У нас дела. Был один урод, который утверждал, что мы работаем головой и печенью, но он теперь свои соображения собутыльникам пенсионерам рассказывает, и не по собственному желанию, кстати. А у нас если пьешь, то можешь на себе ставить крест, дела ошибок не прощают. Стереотипов много, а правда одна.
– Да брось ты, вон у нас участковый лопает как за троих.
– Так у них работа другая. У оперов тоже. Нужно с людьми контактировать. Все от человека зависит, если бы я хотел, то был бы опером и пил как все, а может, и контактировал бы без бутылки. Работенка у них не пыльная, рапорта да сообщения, надбавки за секретность, деньги на липовую агентуру исправно получают. Не много, но себе-то хватает. Правда, «палки» иногда требуют, вот они и злодействуют. Так о чем я? Ага, график. Работали так: увозят на смену, в ночь например. Минимум двенадцать часов плюс часа два на построение, инструктажи и тэ пэ. В ночную смену никого не кормят, это у них само собой, выживай как хочешь. Около восьми-девяти часов утра привозят обратно. Вроде бы поспать, вечером опять на смену. Ан нет. Опять построение, завтрак. Есть невозможно, комбикорм какой-то из сечки, мы не призывники все ж были. Может, теперь поспать? Нет. В час новое построение, перекличка, в два часа – обед. Затем опять в семь часов построение, перекличка, ужин, построение и на смену. Придурки ходили, проверяли даже цвет нательного белья. Если не тот, уж не знаю, как они выбирали, может, дальтоники, то ты виноват. Хотя всем всё выдавали с одного склада. На постах везде видеокамеры, если присел – строгач или того хуже. Представь, как мы озверели.