Они вновь поехали в черную мглу бегущей дороги.
Чтобы оттянуть разговоры, Саша взял атлас и стал сверять маршрут. На карте он искал названия населенных пунктов по трассе Е95 и затем вглядывался в обочину, выискивая таблички с наименованиями деревень. К его удовлетворению, данные карты и того, что он видел, совпадали. Даже самые замысловатые и редкие названия, которые складывались из устаревших слов, появлялись на указателях.
– Ну, что замолчал-то? – спросил Сергей.
– Да так. – Саша посмотрел на него и увидел, что Сергей зевает. Правую руку он согнул в локте и закинул за голову. Так и рулил. «Наверное, борется со сном, – подумал Саша. – Жутко неудобная поза, не дает расслабиться. Интересно». Саша и сам чувствовал, что голова его непроизвольно клонится к груди и он засыпает, но, зная обманчивость этого состояния, он встряхнул головой и уставился в ветровое стекло.
Сергей кашлянул, разгоняя тишину, и спросил:
– А сколько платят судьям?
– Много, по нашим окладам, тысячи три-четыре баксов пока. Но еще поднимут. А знаешь почему?
– Чтобы взятки не брали.
– Ага? Думаешь? – Сашу развеселила, такая мысль. – Кстати, а ты знаешь, что в зонах судьи и прокуроры автоматом составляют самую «опущенную», «обиженную» категорию. Особенно в ментовских зонах?
– Нет.
– Так знай, это не просто так. Всем нужны «палки», и они обязаны их штамповать на «коррумпированных» сотрудниках милиции, при помощи ОСБ [7] или тех же фээсбэшников. Много ума не надо, чтобы обмазать бомжа родамином и ждать, когда его заведут в дежурную часть и «обшманают», то есть обыщут, а досмотр делается с каждым, кто доставляется в дежурную часть, таков порядок. Затем кто-нибудь из этих борцов с коррупцией забегает в дежурную часть и проверяет руки у постовых на предмет наличия на них следов родамина. Ну, ты видел по телевизору, как светят ультрафиолетовой лампой, и появляется свечение. Фокус в том, что, естественно, они будут светиться. Постовых обвиняют в краже денег у этого бомжа, хоть деньги и никогда не найдут. Просто заявят, что у бомжа отняли эти пресловутые деньги, а потом спрятали. Так эта цепочка борцов с коррупцией и существует, от опера ОСБ до судьи с прокурором. Выставляют себе по «палочке» раз в год и, как у Христа за пазухой, продолжают дальше спокойно отсиживаться на своей привилегированной должности. И заметь, им больше не нужно ловить тех, кто присваивает, растрачивает и обворовывает своих подчиненных. Кто устанавливает шефство над ларечниками или переводит деньги с какой-нибудь 2-й статьи бюджета МВД себе в карман. «Двойка» – это статья на оперативно-розыскную деятельность. Посмотри, за что сажают, точнее, не сажают, а дают условно, чиновников? За взятки, не за растрату или присвоение и т. п., а это ведь такая мелочь. Что в итоге? Посмотри, в каком состоянии госорганы. Есть ли у них реальная власть? На что они способны?
– Да ни хрена они не могут.
– Правильно, и повышают им оклады, и платят высокие оклады только за лояльность к власти. Как фээсбэшникам, для которых главное – иметь офис рядом с администрацией субъекта и «стучать» на губернатора в Москву. Грамотный руководитель страны, прежде всего, поднимал бы силовиков: армию и милицию, а что происходит у нас? В стране должен быть закон ментовской, а не воровской. Лучше иметь произвол госорганов, нежели уголовников, если третьего не дано, особенно в нашей огромной стране с кучей наций и обычаев. – Сергей молча слушал Сашу, что и удивило его. Сергей не спорил, не возражал, а просто слушал и крутил баранку. – Про ФСБ вообще отдельный разговор. Вся их роль – это руководство приданными силами. Сами они ничего не имеют, у них штат всего по двести человек на субъект Федерации, да и непонятно для чего. И это записано в законе «О безопасности». Не спорю, есть одно действующее подразделение у них, назовем их контрразведкой, а остальное – это такой детский сад. Пришлось мне с таким, не из контрразведки, пообщаться, представляешь? Он взрослый мужик, а взгляд у него, как у ребенка. Такой же наивный. Я не знаю, может, их отбирают по принципу умственной отсталости или незрелости, может, им там мозги промывают как-то, но это нечто. Ты бы еще послушал, что он мне лепетал. В общем, был у меня случай на дежурстве. Звонит мне дежурный в кабинет и умоляет: Саша, приходи, разберись тут с фээсбэшником. Он, оказывается, приперся с диктофоном на вокзал и записывал пьяные разговоры бомжей. Затем он пришел к нам и заявил, что ему ложно сообщили о терроризме. Срочно всех задержать, арестовать и избить, чтобы раскололись. Прямым текстом, типа отдубасьте его, как умеете. Не будем брать в расчет чисто юридические вопросы о дезорганизации, заведомой ложности и умысле. Просто с житейской точки зрения рассудим, что произошло на самом деле. Оказывается, он представился пьяному чурке как офицер ФСБ на задании. Чурка, оказывается, состоял «на связи» как какой-то агент у московских фээсбэшников и просто решил вытянуть денег у местного фээсбэшника, типа за ценную информацию. Сообщил тому, что в поезде едет группа террористов со взрывчаткой. Причем фээсбэшник уже созвонился с московскими товарищами, и те ему рассказали, что это врун. Видимо, доперли они сами до этого только после того, как половину своего бюджета на различные операции подарили. Я этому фээсбэшнику объясняю, чтобы возбудить дело, нужно опросить пассажиров всего состава, затем нужно, чтобы в Москве этот состав встретили милиционеры и тоже его отработали, обыскали, и что материал будет вечно на дополнительной проверке, и прокурор нас задрочит его доработкой. Кроме того, чурка уже протрезвел и от всего отказывается. И самое главное, никто не даст санкции на арест без возбужденного дела, а прокурор уже спит, и где он это делает – неизвестно, и «пытать» этого чурку никто не будет, чтобы самому не получить судимость. Если фээсбэшнику нужно, то пусть забирает эту пьянь себе и там делает все, что хочет. Тут фээсбэшник понял, что ихние следователи его за такую фигню с дерьмом сожрут, и присмирел. Потом сел передо мной и говорит мне: ну, объясни же мне, что делать, я, типа, не юрист, а опер. Я заглянул в его глаза и понял: говорить с ним дальше – это все равно что объяснять что-то умалишенному. Ведь в тот момент у него был такой осветленный, наивный взгляд широко открытых чистых глаз, просто как у ребенка, который только что начал познавать мир. И он мне тем более только что заявил, что он не юрист и не стыдится этого, хотя служит в органах.