– Это точно, страшно продукты покупать.
– Кто виноват? Избирательный гуманизм и желание получить атрибут западной идеологии, а может, просто лоббист западных продуктов питания, потому что почти все продукты у нас с Запада, и большинство из них просто отрава. Типа свежих сливок из Австралии или курятины америкосовской.
Опять тянулась дорога, мерно гудела печка. На черном небе, покрытом хаотичными звездами, у горизонта Саша разглядел едва белеющие косые черты облаков в слабом свете луны. Одно продолговатое облако, состоящее из косых черт белого пара. «Перистые облака, – подумал Саша. – Откуда я знаю их название?» И снова память перенесла его в то время, когда он жил в гарнизоне и готовился к поступлению в институт. В тот год они проводили много времени с отцом. Длинные зимние прогулки. Отец выгуливал взрослого сенбернара на длинном поводке из парашютной фалы. Саша катался на лыжах. Все вместе они уходили в лес. Саша и сенбернар Кеша выросли в одной комнате, и из-за его интеллекта Саша считал Кешу своим младшим братом. Втроем они гуляли по глубокому снегу, уходя в глубь леса, который изолировал заброшенный военный гарнизон от всего мира. Там, где уже нельзя было встретить людей (большинство боится больших собак), отец отпускал сенбернара с поводка, и тот весело скакал по глубокому снегу. Саша ходил на лыжах, которые скользили в снегу, оставляя наверху только кончики носков. Эти кончики лыж походили на скрывшихся под снегом зверьков и представляли для сенбернара исключительный соблазн. Кеша подбегал и хватал эти кончики, покусывая, а Саша, смеясь, отгонял его. Но все равно у Саши всегда были лыжи с отгрызенными кончиками. В лесу от белейшего снега и зимнего солнца слепило глаза, особенно когда Саша, найдя косогор, спускался с него вниз, как заправский горнолыжник. Внизу его ждали отец и Кеша. В лесу всегда стояла оглушающая тишина, и душа растворялась в глубоком умиротворении и спокойствии. В таких прогулках по-настоящему начиналась любовь к своей земле. На одной из таких прогулок, в яркий солнечный день, без облаков, они вышли на открытую полянку. Воздух был настолько чистым и холодным, что небо было неестественно голубым, точнее, взгляд беспрепятственно проникал сквозь пространство, пока даль не закрывалась голубоватым маревом. Внутри рождались радость и восхищение этим ничем не ограниченным пространством. Они вместе с отцом смотрели на небо и вдруг одновременно увидели, как высоко проплывает белоснежное облако, состоящее из косых белых черт.
– Мы такие облака называем перистыми, – сказал отец.
– Да, похожи на пух, – ответил тогда сын.
Саша вновь сосредоточился и увидел кабину «Газели» и расширяющуюся дорогу. Она была обозначена новыми рядами фонарей. Справа от дороги светилось множество огоньков, это был крупный город.
– Что ж, похоже, Тверь, – сказал Саша и, включив фонарик, вновь открыл атлас, сосредоточено вглядываясь в рисунок. – Точно, это объездная. Можно не беспокоиться и гнать прямо по ней, она выведет нас на дорогу из города, это должен быть перекресток, и дальше прямо. Дорога будет одна, на Младгород. Потом на Пики и в Песковскую область. Видя, что Сергей устал и попеременно кладет то одну руку за голову, то другую, Саша постарался его развлечь.
– Есть такая штука, называется преемственность права. Так вот, нам, вместо того чтобы тупо копировать западные системы права, нужно просто почитать историю, потому что Младгородская боярская республика была первой республикой во всей Европе. Представь, давным-давно мы уже знали такую современную форму правления, как республика. Без всяких там реформ. Только эту республику быстренько развалили, Москва захватила. Справедливости ради нужно отметить, что если бы она этого не сделала, то боярство продало бы эти земли Литве (коррупция была уже тогда). Но все равно, мы опять вернулись к феодальному (условно) строю, который, по сути, был отменен только в конце восемнадцатого века.
Сергей не отреагировал, похоже, это было ему неинтересно.