– Да, это точно, – поддакнул Сергей, а Саша снова закурил и, помолчав, задумчиво сказал:
– Страшно подумать о нашем выпускном классе в школе. Выпускались-то в гарнизоне, но никто из нас не пошел в армию. А мы все были потомственными офицерами и готовились к этому. Точнее, один пошел. Поступил в Барнаул, на истребителя. Дружок мой, здоровый был «качок», бодибилдер, как сейчас говорят. Живаго звали, как врача из книжки. Так его и весь его курс после выпускного демобилизовали сразу. Сказали, что у армии потребности в них нет. То есть выпустили их прямо в поле, выбросили после пяти лет обучения, после государственных экзаменов, а у них даже гражданской специальности не было. Где он сейчас, я даже не знаю, говорят, спился. Склонность он имел к этому делу, да и отец у него из летчика в алкаша превратился. Только цель могла его отвлечь от этого дела или любимое дело. Можно сказать, что мы, кто не пошел по стопам отцов, уклоняемся от долга перед Родиной или не служим ей, но правда в том, что это красивые слова беловоротничковых генералов. На самом деле, это государство – наш враг, оно нас уничтожает и не дает нам нормально жить.
– Почему же сам служишь в милиции?
– За идею. Борюсь против всех тех, кто против меня, моей мамы и отца был, – добавил Асов, – а для других, типа, «кошу от армии». Так что такие вещи для меня выглядят довольно конкретно. Скоро и эту «лавочку» прикроют, тогда межклассовая борьба обострится. Я своих детей этому чужому государству, никогда не отдам. Причем под государством всегда следует понимать совокупность должностных лиц и органов, а вот народ и страна – это нечто иное, это мы.
Впереди на дороге показались две бетонные плиты. Это было противотаранное устройство, чтобы автомобили проезжали между ними на малой скорости, зигзагом. Большие металлические ворота с красными звездами на створках были открыты. Лишь одинокая перекладина шлагбаума висела над дорогой. Сергей подогнал к нему машину, и из помещения КПП вышел молодой лейтенант в зеленом бушлате и комбинезоне. На голове его была, несмотря на зиму, синяя фуражка. Саша посмотрел на его безжизненную походку, ссутуленную спину, спрятанные в карманах руки и подумал: «Такие летехи часто стреляются в караулах, особенно если есть молодая жена и дети и если недавно прибыл в забытый жизнью гарнизон, – оглядывая фигуру вояки, Саша отметил, что у того нет припухлости в области левого нагрудного кармана или справа у бедра. – Уставной бушлат имеет специальный внутренний левый нагрудный карман в виде вшитой кобуры с хлястиком для пистолета. Но по уставу в карауле пистолет можно носить лишь в кобуре справа. Точно. Их не вооружают. Как и у нас. Это ли не показатель боеспособности госорганов?» – с мрачной иронией отметил Саша.
Лейтенант подошел к водительской двери и вопросительно встал около нее. Сергей открыл дверь и, высунувшись из нее, посмотрел на него:
– Чаво? – расхлябанно спросил лейтенант.
– Чего, чего? – зло прикрикнул Сергей. – Что, не звонили?
– Звонили.
– Ну так отрывай.
Сергей зло захлопнул, с хлопком, дверь, а лейтенант, почти засыпая на ходу, пошел обратно к шлагбауму, отвязал веревку, и шлагбаум под весом груза полез вверх. «Действительно, дебил, – решил Саша, – гарнизон состоит из двух частей. Одна из них секретная, с аэродромом, а вторая жилая. По идее, она должна быть открыта для посещений. Видимо, просто выпендривался».
– Куда? – спросил Сергей Сашу.
– По этой же дороге прямо, к Военторгу, там увидишь. Около него повернем к дому.
«Газель» поехала по заснеженной дороге дальше, а Саша посмотрел в окошко и увидел тот же памятник, что был здесь десять лет назад. Напротив ГОКа (гарнизонного клуба офицеров) стоял на горочке остов треугольного МИГ-21. А сбоку от него, на такой же, но свежей горочке, появился «новый» остов МИГ-15. «Этот остов стоял раньше на трассе в Роще памяти. МИГ-15 отличается от СУ-7 – „Трубы“ в основном тем, что внутри воздухозаборник у него разделен на две части. Понятно, – сказал себе Саша, – его перетащили сюда, чтобы местные алюминий не украли, из которого были сделанны самолеты. А ведь это был надгробный памятник. Их была пара. Один, видимо, успели разрезать. Герои корейской войны, где мы америкосов делали один к шестнадцати. До сих пор америкосы переделывают историю, чтобы скрыть это. И эти памятники тоже разворовали. А ведь кто знает, может сам Кожедуб прикосался к этому МИГ-15».