Саша открыл дверь и вошел в магазин. Просторного зала больше не было. Фанерная перегородка отделила большую часть зала, оставив закуток, где теперь расположился скромный продуктовый магазинчик. Эта перегородка исполняла роль стеллажей с товарами, а пространство перед ним отгораживал ряд витрин. За прилавком была молодая девчушка, которую Саша не знал. (Это было непривычно, ведь в гарнизоне все друг друга знали). Они походили с Сергеем, всматриваясь в витрины. Наконец Саша подошел к кассе. Кроме пельменей, хлеба и сока он купил еще четыре пачки сигарет. Когда он стал расплачиваться, незнакомый женский голос окрикнул его:
– Саша?
– Да, – обернулся он и сурово добавил: – Асов.
– Я Лера, – ответила ему крупная женщина, которая стояла перед ним в расстегнутом пальто. – Куда-то вы пропали, проехали КПП, и до сих пор вас нет.
– Мы быстро, – мягко сказал Асов, – только заехали купить поесть.
– Да что вы. Что уж, мы не накормим?
– Да не в этом дело. Просто неудобно с пустыми руками заявляться. Мы сейчас подъедем.
– Помнишь куда?
– Конечно. Девушка, – уже обращаясь к продавщице, сказал Асов: – Еще пакет целлофановый пробейте.
Когда он обернулся, Лера уже ушла. Сложив продукты в пакет, они с Сергеем пошли к машине. Проехали за магазин, и Саша увидел наконец свой дом, в котором прожил почти десять лет, и окна своей квартиры на четвертом этаже.
Сергей долго искал место, где бы припарковаться, несмотря на то что просторная площадка была пуста.
– Где бы так поставить, – спросил Сергей, – чтобы видно было?
– Тогда придется с другой стороны дома. Ставь где нравится, – сказал, улыбаясь, Саша, – закрытый гарнизон. Даже если обворуют, далеко не уйдут, а гроб вообще никто не возьмет.
Видно было, что дороги в гарнизоне не чистят. Сергей заглушил двигатель автомобиля, припарковав его напротив последнего подъезда дома, в котором раньше жил Асов. Затем выскочил из кабины, взяв пакеты с едой, а Саша медлил.
– Куда? – спросил его Сергей.
– Четвертый этаж, – глухо ответил тот.
Саша медленно вышел из машины, оглядываясь, но не увидел ни одного человека на улице. Он захватил с собой свою сумку и, хлопнув дверцей, пошел за Сергеем, который, нажав кнопку на брелке, запер автомобиль на сигнализацию.
Сергей вошел в подъезд первым и стал подниматься по лестнице. Саша медленно поднимался наверх. Он не знал, что сказать Рафиде, он даже незнал, как начать разговор. Подъезд казался ему маленьким и тесным, незнакомым, и в то же самое время он видел, что в подъезде не изменилось абсолютно ничего. Даже надпись «ИРБИС» на стене, кличка его первой собаки, которую он нанес в день ее смерти, была на месте. Время застыло здесь, законсервировав весь гарнизон в целом. Те же обшарпанные стены, те же деревянные почтовые ящики с выбитыми дверцами. И его почтовый ящик. Жженые спички в потолке. Наконец Саша увидел свет. Дверь на четвертом этаже, посередине площадки, была распахнута. За ней слышались голоса Сергея и Леры. Саша зашел в прихожую, закрыл дверь, поставил свою сумку к косяку под вешалкой, как раньше бросал ранец, придя из школы, затем оглянулся. Ничего в прихожей тоже не изменилось. Дверной замок закрылся так же, как и много лет назад, когда он его поставил. Его вешалка, которую отец прибил к стене ниже, чем «взрослую», также была на месте.
Саша посмотрел в проем двери в большую комнату: там стояла Рафида. Она была во всем черном и с черной косынкой на голове. Ее смуглое лицо посерело. Это была высокая, стройная и красивая сорокалетняя женщина. Отец любил ее за ее верность и покорность. Восточная женщина, для которой мужчина всегда прав. Может быть, именно эта покорность, вера и надежда в мужчину пробудила в отце те нежные чувства, которые заставили его привезти ее из КМС [13] в Таджикистане.
Саша посмотрел на нее, их глаза встретились, и он не смог ей ничего сказать. Он пожал плечами, глубоко и печально вздохнул, как бы говоря: «Ничего не поделаешь». Саша сам не знал, как ему вести себя по отношению к Рафиде, а Рафида, не прочитав в его глазах ни ненависти, ни укора, бросилась к нему, схватила за одежду и, уткнувшись ему лицом в грудь, заплакала, после чего стала падать на колени. Однако быстро придя в себя, Саша обхватил ее и, прижав к себе, держа ее фактически на руках, произнес тихо и уверенно:
– Ну, что вы, Рафида. Все будет хорошо.
– Рафида, солнышко. Успокойся, – произнесла вошедшая Лера, – ему ведь тоже тяжело.