– Кто доставил? – спросил он Сашу.
– Сын, – ответил тот.
– Документы, – вновь потребовал кавказец. Саша вытащил свое удостоверение, развернул его и показал.
– Распишитесь, – попросил его кавказец. Саша поставил свою подпись, куда показал ему кавказец.
– Все, через две недели забирайте, – произнес он. – Надеюсь, сами на машине?
– Как две недели? – удивленно переспросил Саша. – Опять две недели?
– Но сами посмотрите, раньше не успеем, – ответил кавказец, разведя руками.
– Но мы же договаривались, – блефанул Саша.
– С кем? – заинтересованно спросил кавказец.
– Не знаю, сейчас спрошу.
– В общем, разбирайтесь. И давайте заносите.
Саша вновь позвонил по мобильнику Торгачу, но тот упорно не желал отвечать на звонки. Саша положил телефон в карман и вышел на улицу. Сергей уже раскрыл задние двери машины, и Саша, подойдя к телу, скинул дубленку, которая все еще накрывала отца. Марлю он не тронул.
– У вас носилок не найдется? – спросил он у маячившего сзади кавказца, но тот внезапно и непонятно почему озлобился и почти крикнул:
– Ага, как же. Может, еще кресло-каталку?
– Понятно, тихо, – сказал ему Саша, стараясь не грубить в ответ, и вопросительно посмотрел на военных. Те подошли к телу и стали его вытаскивать на улицу. Так на руках, держа за клеенку под телом, они и понесли его за кавказцем в морг. Саша посмотрел, куда тот их вел. Дверь в морозильник была одна. Значит, второй камеры не было. Кавказец открыл дверь, включил свет и прошел внутрь. Зайдя за ним, Саша почувствовал, как его снова сковывает мертвый холод.
Неподготовленного человека увиденная картина могла повергнуть в шок. Больше всего это походило на документальные черно-белые военные снимки концлагерей. У каждой стены холодильной камеры стояли стеллажи, на которых лежали мертвые тела. Но не это приковывало взгляд. Не было свободного места от трупов. Они были просто накиданы друг на друга, образуя высокую кучу. Отовсюду на Сашу смотрели мертвые глаза, на руках или ногах некоторых из умерших висели бумажные бирки. Саша и военные замерли на месте. Понятно, что бросать тело отца в кучу он бы не позволил. Асов посмотрел на кавказца, который, видимо, поняв этот взгляд и уразумев, что с родственниками лучше не шутить, вытащил из-под одного из стеллажей носилки на колесиках, которые были на уровне пола. Тело положили на них, и кавказец задвинул тело на носилках под стеллаж.
– Все, идите, – сказал кавказец.
Военные вышли из морга, а Саша, выйдя из морозильника, стал дожидаться кавказца. Тот закрыл дверь и пошел к входной двери, обняв Сашу за талию и подталкивая его к двери.
– Идите, – говорил он.
– Понимаете, нам его в Опольск вести.
– Да, далековато, – ответил кавказец.
– Мы не можем ждать две недели, – произнес Саша.
– Попробуйте сделать платную экспертизу. Поговорите в регистратуре. И кавказец закрыл дверь. Саша услышал, как звякнул засов. Саша стал звонить тете и маме, рассказывая о том, что произошло. Поговорив с ними, он закурил, не сводя глаз с закрывшейся двери, думая, что бы предпринять. Вдруг дверь открылась, и из нее вышла молоденькая девушка. Саша злобно посмотрел на нее, потому что она была строго одета и выражение лица было таким надменным, что его даже передернуло. Девушка зашла в первую дверь, на которой не было надписей. Саша выкинул окурок и пошел за ней. Он уже понял, что за первой дверью находится регистратура морга.
Саша вошел в помещение регистратуры. Было видно, что его недавно отремонтировали. В боковой стене, на высоте в половину человеческого роста, находилось окно регистратуры. В этом окне ухоженная молодая девушка, напевая что-то веселое, принимала документы у людей. Ее жизнерадостность была столь цинична, сколь явно не к месту. Помещение было заполнено людьми, которые, выстроившись в цепочку дугой по помещению, стояли в очереди в регистратуру. Очередь начиналась у стены, прямо около входной двери, и чтобы встать в нее, Асову не пришлось проходить дальше.
Саша терпеливо ждал. Несмотря на то что очередь была большая, это скорбное скопление людей, понимая горе друг друга, старались делать все быстро и не задерживаться у окошка регистратуры. Постепенно Саша стал ловить на себе скорбные взгляды людей, потому что из всех посетителей он был самым молодым в очереди. Он прислушался к приглушенным голосам:
– Целый дом сгорел. Дети так обгорели, что не узнать, – произнес чей-то женский голос.
– Не волнуйтесь, все сделаем как надо, – тихо говорил мужчина, стоящий прямо перед Сашей, пожилой женщине, которая утирала слезы платком. Саша окинул его взглядом: несмотря на скорбный вид, тот не казался убитым горем человеком. Мужчина вышел на улицу, а женщина осталась стоять в очереди. «Значит, это не родственник, – подумал Саша, – просто помогает в организации похорон».