«Просто так».
Кэррадайн посмотрел на пистолет. Он знал, о чём Симаков его попросит. Он чувствовал, что попал в ловушку, из которой не было спасения. Он гадал, когда же ему покажут фотографии отца в плену. Он не мог придумать, как передать сообщение Сомервиллю или Халсу о случившемся. Он молился, чтобы тот, кого послали встретить его в пабе, понял, что его похитили. Потрудится ли Служба найти его – или бросит на произвол судьбы?
«Почему бы тебе не сказать мне, что именно ты хочешь, чтобы я сделал?» — сказал он.
Симаков встал. На столе в миске лежало яблоко. Он протёр его о край брюк и откусил, не сводя глаз с Кэррадайна.
«Я проследил за мистером Халсом от его отеля».
«Опять твои русские друзья?»
"Прошу прощения?"
«Они следили за ним? Те же друзья, что украли мой жёсткий диск? Это они анализировали мой телефон? Вот откуда ты знаешь, что я читаю твои некрологи, историю твоей жизни. Москва делает за тебя грязную работу».
Кэррадайн увидел, что Симаков не собирается ему отвечать.
«Что мы должны обнаружить, — продолжил он, — кроме того, что Халс посещает тот же адрес на Чапел-стрит, к которому вы проявили такой интерес». Симаков взял
Ещё один кусочек яблока. «Поэтому я установил наблюдение за подвалом. И кого же мы увидим выходящим оттуда, как не некоего мистера Джулиана Сомервилля. Кто это, скажите, пожалуйста?»
«Ты знаешь, кто он», — ответил Кэррадайн. «Это тот, кто завербовал Лару».
Симаков бросил яблоко через стол и оно точно приземлилось в мусорной корзине на противоположной стороне кухни.
"Именно так!"
«Что ты имеешь в виду, Иван?»
Внезапным, быстрым движением Симаков шагнул вперёд и прижал пистолет ко лбу Кэррадайна. Сталь была холодной, прикосновение ужасало.
«Я хочу сказать, что ты отведёшь меня к ним. Ты проведёшь меня в тот подвал. Лара там. Я хочу её увидеть. Я хочу расспросить её о тебе и закончить то, что начал. Она слишком много знает. Вы все знаете. Так что давайте продолжим».
50
Кэррадин сидел в задней части фургона рядом с Симаковым. Впереди сидели русскоязычный водитель и женщина. Женщина была худощавой и жилистой, похоже, восточноевропейского происхождения. Она смотрела в окно, пока они ехали на юг по трассе М40, время от времени съедая леденец и выбрасывая обёртки в окно. С тех пор, как они вышли из дома, с Кэррадином разговаривал только Симаков.
Царила атмосфера отточенного мастерства, словно каждый из них уже много раз проводил подобные рейды. Они не боялись. Часы на приборной панели показывали поздний вечер. Кэррадайн понятия не имел, какой сегодня день и сколько времени прошло с тех пор, как его забрали.
Ни на секунду его не оставляли одного. Он хотел попробовать отправить сообщение в Сомервилль по номеру, который запомнил после посещения ресторана, но не увидел ни мобильного, ни стационарного телефона в доме. Он подумывал написать записку на листке бумаги и выбросить её из фургона на светофоре, но ни в спальне, ни на кухне ручки не нашлось, и не было никакой возможности её найти. Когда он зашёл в ванную, русскоговорящий водитель стоял снаружи, распахнув дверь настежь, не давая Кэррадину ни малейшего шанса сбежать.
«Я хочу поговорить с отцом», — сказал он. Они были в нескольких милях к югу от Хай-Уикома. Симаков пил воду из бутылки.
«Не беспокойся об отце», — сказал он. «Зачем нам обижать невинного старика?» Он осекся. «Возможно, «невиновен» — неподходящее слово в данном контексте. Разве можно назвать «невиновным» человека, который когда-то работал против советских интересов, будучи британским шпионом?»
«Где вы его держите?»
«Там, где ему будет очень комфортно».
«Просто дайте мне поговорить с ним». Кэррадин ненавидел чувство бессилия.
«Позвольте мне заверить его, что с ним все будет хорошо».
«Нет», — ответил Симаков.
План нападения был прост. Кэррадин должен был спуститься в подвал на Чапел-стрит и постучать в дверь конспиративной квартиры.
Симаков знал, что Барток находится там, потому что утром ей разрешили выйти, и она прогулялась по Белгрейв-сквер. Сотрудник службы безопасности в штатском из российского посольства наблюдал, как она вышла, и следовал за ней пешком. С ней постоянно находился мужчина, похожий на Сомервилля. В квартире не было никакой охраны, даже камеры видеонаблюдения, фиксирующей движение в подвале. На двери был установлен объектив типа «рыбий глаз». Кэррадин должен был сообщить о себе тому, кто откроет дверь.
Симаков был уверен, что Халс и Сомервилл пропустят его. В этот момент российский водитель и женщина проберутся следом за ним.