Он уже видел эту фотографию раньше. На ней был изображён Иван Симаков, покойный лидер «Воскресения», стоящий рядом с женщиной, которая, как сообщалось, была его девушкой в момент зарождения движения: Ларой Барток.
Кэррадайн уставился на неё. У неё были длинные тёмные волосы и слегка кривые передние зубы. Это была «Мария».
Он полез в бумажник и положил фотографию Марии рядом с фотографией Бартока. Не было никаких сомнений, что это одна и та же женщина.
Он уже собирался открыть её страницу в Википедии на своём iPhone, когда вспомнил, что поиск будет прерван. Молодая женщина села в дальнем конце вагона. Кэррадин хотел попросить у неё телефон, чтобы поискать, но передумал и вместо этого прочитал статью, чтобы узнать больше о прошлом Бартока. Юристка венгерского происхождения, она познакомилась с Симаковым в Нью-Йорке и привязалась к движению «Оккупай Уолл-стрит». Барток, которую называли «современной Ульрикой Майнхоф», разыскивали в США по обвинениям в вооружённом нападении, похищении людей и подстрекательстве к насилию. Сообщалось, что она разочаровалась в движении «Воскрешение» и исчезла из квартиры пары в Бруклине. Несколько месяцев спустя Симаков был убит в Москве.
Кэррадайн отложил газету в сторону. Поезд остановился на участке пути, заваленном банками и бутылками. Он смотрел наружу, пытаясь понять, чем занимается Мантис. Он предположил, что Служба завербовала Барток в качестве агента, убедив её донести на «Воскрешение». Но как им удалось её потерять? И почему Мантис использовала неопытного и непроверенного агента, чтобы попытаться её найти? В квартире на Лиссон-Гроув он отказался даже назвать имя Барток, сказав Кэррадайну, что «несколько офицеров и агентов» ищут её в таких отдалённых местах, как Мексика, Куба и Аргентина. Если это так, то вполне вероятно, что она больше не источник информации для британской разведки, а беглеца от правосудия.
Кэррадайн достаточно хорошо знал от отца о работе Службы, чтобы понимать, что это не правоохранительное учреждение. Должна была быть и другая причина поисков Мантис. Кэррадайн вспомнил, с какой тоской он говорил о её красоте, как раздражала его фотография её парня-сёрфера. Когда поезд тронулся, он подумал, не был ли у Мантиса роман с ней. Это могло объяснить, почему он так украдкой говорил о «Марии».
Аэропорт Гатвик был полностью протаранен. Кэррадин сдал чемодан с книгой и запечатанным пакетом в багажное отделение и без проблем прошёл досмотр. 1000 евро из денег Мантиса были у него в кошельке, а остальные 2000 евро — в конверте в ручной клади. Вылет
Выход на посадку рейса Royal Air Maroc находился в двадцати минутах ходьбы от зоны безопасности по всё более пустынным коридорам, уводящим всё дальше от центра терминала. Стюардесса в платке и с яркой тушью на ресницах щёлкала по стойке регистрации для каждого пассажира, поднимавшегося на борт.
Кэррадайн был одним из последних, кто занял своё место. Проходя мимо неё, он взглянул на стойку. В самолёте было меньше пятидесяти пассажиров.
Когда самолёт взлетел, у Кэррадина возникло острое ощущение, что он оставляет позади прежнюю часть своей жизни и вступает в новую фазу, которая будет во всех отношениях более сложной и удовлетворяющей, чем прежняя. Его мысли снова обратились к Бартоку. Использовала ли его Мантис, чтобы передать ей личное послание? Если да, то как он мог гарантировать, что Кэррадин найдёт её на фестивале? Была ли она поклонницей его книг? Неужели Служба думала, что она появится на его мероприятии? Возможно, она хотела познакомиться с Кэтрин Пэджет, писательницей, с которой он должен был выступить на сцене.
Запечатанный пакет лежал где-то под ногами Кэррадайна в прохладе багажного отсека; он знал, что в нём будут ответы на его многочисленные вопросы, и чувствовал, как его профессиональные обязательства перед Богомолом тают с каждой милей. Он не считал себя особенно циничным или подозрительным, но и чувствовать себя обманутым ему не нравилось. Ему нужно было узнать, что внутри конверта. Если это означало нарушить данное Службе обещание, пусть будет так.
Примерно через час полета Кэррадину вручили небольшой поднос с пластиковым ножом и вилкой и сообщили, что авиакомпания не подает алкоголь.
Желая пива, он съел крошечное филе форели в вакуумной упаковке с булочкой и чем-то, что бортпроводник назвал куриной запеканкой. Оставив большую часть недоеденной, он решил прогуляться. Проходя мимо попутчиков, склонившихся над своей бортовой едой, Кэррадин услышал мужчину с глубоким, звучным голосом, говорящего по-испански возле туалетов в хвосте самолета. Он предположил, что мужчина разговаривает с другом, но, добравшись до камбуза, увидел, что тот один. Он стоял спиной и смотрел в окно. На нем были шорты и черная футболка. Религиозные татуировки полностью покрывали его руки и тыльную сторону ладоней. Из-под воротника футболки торчали пучки черных волос на теле. Он держал мобильный телефон перпендикулярно рту и, казалось, диктовал заметки. Кэррадин очень плохо говорил по-испански и не мог понять, что тот говорит. Мужчина почувствовал, что Кэррадин стоит позади него, и обернулся.