– Вот словно вас, Ниниванна! Выхожу из школы, а он стоит, высматривает и карту рисует, – (соврал, малец!), – меня увидел – с расспросами подкатываться стал, под простачка подделывается, сколько, мол, лет, не хочу ли сахару. – (Ай, вруша!)
– Наверно, это и не шпион вовсе! – перебила Витю девочка, видно – первая ученица – тон больно уверенный, непререкаемый. – Ты ведь известный обманщик!
– Брехло он, – поддакнул подлиза.
– Как же не шпион! Скажите ей, Ниниванна! Пароля не знает – раз, борода растет – два, и спрашивал, в каком классе я учусь, – три! Не шпион…
– Борода и у наших людей бывает, вон у Толькиного отца, – не сдавалась отличница.
– Не спорьте, – уняла страсти учительница. – Витя поступил правильно, каждый должен брать с него пример. А сейчас ступайте в класс.
Заскрипели половицы, захлопали крышки парт.
– Тишина! – приказала старушка.
Дисциплина – римская, муравей проползет – услышишь. Петров застыл на балке. Замри – умри – воскресни.
– Витя, Семен и ты, Валентин! Отнесете записку в правление, вахтенному. Старшим назначаю Валентина. Ясно?
– Ясно, Ниниванна! – И три пары босых ног прошлепали по невысохшему коридору.
– Короткая перемена, – объявила учительница, и словно включили звук:
– Васильчиковым разрешили силки ставить неделю, повезло Сеньке… Приходи вечером, в шашечки поиграем… Не завидуй, из рогатки настрелять можно – будь-будь!.. Неправда! Я лопухи не трогал! Это Венькина сестра их выкопала, даром дура. Я и заявить могу!.. Глупый! От детей на детей заявления не принимают, только выпорют обоих, и все… Не, хитренькая! За мелок перышко давай!.. Зачем Маньке лопухи копать? Ихняя мамка юрода родила, два куля муки получат, счастливые!.. Значит, надерешь у Звездочки из хвоста волос и принесешь, я лесу сплету, рыбалка пойдет мировая!.. Юрода-то держат еще?.. Не-а, сразу в больницу взяли, а оттуда в Москву. Там их в человеков растят… Вечером шли они с дальнего поля, темь непроглядная, все раньше ушли, а они за старое полнормы отрабатывали и припозднились. Обещал кормилец встретить, да передумал, станет он ночами блукать. Идут, значит, и вдруг у Черной аллеи слышат – догоняют их. Поперва обрадовались, окликнули, кто, мол, – (гул в классе затих, заслушались), – а в ответ плач, жалкий-жалкий. Хотели было подойти, да Дуняша Моталина догадалась спичку запалить. Глянь, а из кустов глаза загорелись, красные, огромные! Поняли бабы – Навьин сын их подманивает, бросились бежать, а он… – закашлялся кто-то и смолк от тумака, – подбежит ближе, и опять плакать. Бабы друг дружки держатся, он и не может какую схватить. На счастье, разъезд навстречу попался, стрелять начали, отогнали…
Вернулась учительница:
– Вечерней линейки не будет. День окончен, дети, ступайте. Завтра нам доверена уборка главного убежища, утром по дороге каждый нарвет веник.
– Активу задержаться, Ниниванна? – первая ученица ластилась кошечкой.
– Нет, и ты, Таня, ступай, ступай…
Школа опустела незаметно, расходились чинно, не по-детски сдержанно.
Петров лежал, положив под голову рюкзак. Избегайте прилива крови к мозгам – и кошмары минуют вас стороной. Также вредно наедаться на ночь. И во всякое другое время суток. Главное – хорошенько расслабиться, дать покоя каждому мускулу, связке, косточке, и миг отдыха обернется вечностью, а вечные муки – мигом. Особенно в удобной кровати.
Тяжесть шага чувствовалась и на чердаке. Грузнехонек новый визитер, не пацанва.
– Что, Нина Ивановна, звали?
Вторая часть радиопьесы. Лежи, внимай. Передача по заявкам одинокого радиослушателя.
– Садитесь, сержант. Вынуждена побеспокоить. Мой мальчик утверждает, что встретил какого-то незнакомца.
– Я уже допросил его, мальчишку то есть. О возможном проникновении нас предупредили еще ночью. На западной окраине нашли парашют, – (ну, этот почище мальца заливает), – а днем с парашютистом бригада Зайцевой столкнулась. – (А, бригада. Думал, звено. Какая разница.)
– Его остановили?
– Какое, он через них как нож сквозь воду прошел. С одного удара калечил, обученный, гад.
Потянуло махорочным дымком. Кто курил, оба?
– Повезло, выходит, Вите.
– Повезло, – согласился сержант. – Сейчас усиленные посты выставим, а с утра прочешем округу, каждый листик поднимем, перевернем да на свет посмотрим. Нас, кадровых, мало, а ополченцы ночью трусят. Ждем подкрепления.
– Собак по следу пускали?
– Нельзя. Он дрянь специальную применяет. Собаки бесятся, проводников грызут насмерть, не оттащишь. – (Вот тут ты правду сказал, сержант.)
– Будете здесь что-нибудь осматривать? – Казалось, учительница спрашивала заданный урок.